Семеро Тайных

Россоха смолчал, только кивнул за окно. Строгое лицо мага было выразительным, плечи зябко вздрогнули. По ту сторону защитного пузыря находится тот, что стоит в своей реке по колени, и, похоже, может черпать столько, сколько сумеет.

Беркут переходил от одного окна к другому, словно так скорее мог отыскать уязвимое место.

— Возможно, — сказал он скорее из упрямства, недостойного его возраста, — он просто умеет больше впитывать. Учение учением, но чтобы, скажем, петь, надо, чтобы голос, слух, луженая глотка... а герою нужны не только умение владеть мечом, но и высокий рост, широкие плечи, масса мышц...

Россоха бесцельно бродил по комнате, голову опустил, глаза шарили по каменным плитам так усердно, словно в них пряталось решение. Неожиданно спросил:

— А кто нам мешает узнать?

— Что? — не понял Беркут.

Спина Россохи медленно удалялась, видно было, как под ветхим халатом двигаются острые лопатки. Возле окна он на миг остановился, скользнул взглядом, и снова пошел мерить шагами комнату. Беркут фыркнул. Россоха вздрогнул, выходя из глубокой задумчивости:

— Что? А?.. А-а, я говорю, он ведь как раз и добивается поговорить с нами. В чем-то убедить.

— Додобивался, — буркнул Короед.

— А сейчас?

— Посмотри за окно! Где остальные пять скорлуп? Или их было восемь?

Россоха покачал головой:

— Но если говорить правду, мы ж разговаривать с ним отказались вовсе!

Короед не сдавался:

— И что с того? Если со мной откажутся, я отвернусь и займусь своим делом.

— То ты. А это — человек из Леса!

А Ковакко скептически фыркнул:

— Мудрый Короед несколько красуется... Если с ним откажется разговаривать простолюдин, тому доживать век жабой. А то и вовсе как вот нас сейчас... в пыль!

Россоха сказал неожиданно:

— Так мы впускаем его?

Колдуны ощетинились, Хакама спросила враждебно:

— Уж не хочет ли мудрый Россоха такой ценой... купить свою жизнь? За счет наших?

Россоха моргал, не понимая смысла обвинения, в мыслях он уже забрел в какие-то дали, а Хакама поинтересовалась ядовито:

— А что, мудрому Россохе было видение?

Россоха в нерешительности развел руками. Вид был сконфуженный. Все насторожились, мудрец что-то скрывает, а при его умении прятать концы в воду проще было бы носить воду решетом.

— Видение... — проговорил Россоха невесело. — Сегодня я зрел его изможденного и в цепях, прикованного к стене... зрел бредущего под знойным солнцем в рубище, голодного и всеми гонимого...

Ковакко жадно прервал:

— А мы? Что с нами?

Россоха развел руками:

— Не понимаю. Совет Тайных... вроде бы есть... даже правит миром!.. Всем миром, представляете? Но этого... который трясет нашу крепость, в том Совете нет."

"В долгом молчании они смотрели на молодого и здорового парня, что все еще лежит на траве.