Семеро Тайных

Сквозь толпу протолкались гридни, в середке тащили щуплого старика, плешивого, с длинной бородой, заткнутой за пояс. Его стоптанные сапоги почти не касались мраморных плит.

— Лекарь, — заговорили в толпе гостей, — главный над травниками...

При виде распластанного, как рыба на столе, человека он оживился, с неожиданной силой отпихнулся от дюжих рук, упал на колени и прильнул ухом к груди Колоксая. Олег видел, как розовое старческое лицо стало серьезным, брови взлетели на середину лба.

— Что там? — рыкнул воевода.

— Тихо!

На воеводу зашикали со всех сторон, толкали, только Миш стояла на коленях недвижимая, бледная, с закушенной губой. Олег в странном озарении понял и ощутил ее боль, раздвоение, страх и жалость, желание повернуть время вспять, сделать свершенное несвершенным, запоздалое раскаяние."

"Лекарь медленно поднял голову. Глаза стали удивленными и обиженными.

— Этот яд... этот яд я не знаю!

Воевода рыкнул громче:

— Как такое может быть? Ты же знаешь все!

— Я тоже так думал, — пробормотал лекарь. — Но...

Он замялся, на лбу появились глубокие морщины.

— Что? — заорал воевода. Он схватил колдуна за воротник, потряс люто. — Говори быстрее!.. Он уже умирает!

Олег опустился на колени, его пальцы осторожно пробежали по лицу Колоксая, ощупали шею, грудь. Везде он чувствовал смертельный холод, нечеловеческий холод. Это был не просто холод умирающего, остывающего тела, в нем чувствовалась странная мощь, злая и нечеловеческая, которую останавливать не человеку.

В сердце остро кольнуло, он задохнулся, едва вышептал:

— Это не яд...

— Я ж говорил, — вскрикнул лекарь обрадованно, но тут же ахнул: — Но тогда что это?

— Вода, — ответил Олег обреченно. — Я чую, как она разливается по его телу... Вода, просто вода... но это вода из подземного царства мертвых!

Затуманенные глаза Колоксая с трудом отыскали лицо волхва. Красноголовый смотрел с болью, словно его самого замораживала единственная на свете вода, которую нельзя ни вскипятить, ни даже нагреть.

— Но как же, — донесся прерывающийся шепот, — ты же... мудрый... обещал... потомство...

Олег стиснул челюсти. Его трясло, словно на лютом морозе стоял голым, а еще и обливали водой из колодца. По телу пробегали ледяные струи, просачивались под кожу, морозили сердце.

Непослушными губами прошептал раздавленно:

— Ничего не понимаю... Разве что ты успел...

— Что?.. А-а-а... — Голос Колоксая прерывался, по бледному лицу катились крупные капли. — Как говорится... я трижды взошел на ее ложе... хотя, если правду, я с него и не слезал...

Толпа, судя по вскрикам, росла, в тесный круг волнами опускались тяжелые запахи жареного мяса, печеного лука, рыбы, пахучих трав. Лекарь кивнул воеводе, тот знаком велел оттеснить толпу.

Миш закрыла глаза, бледное лицо пошло желтыми пятнами.