Скромная семейная свадьба

– Ну-ну, – фыркнула Эдита, – поэтому вы сейчас здесь вдвоем сидите в таком виде и пьете успокаивающий чай? Потому что у вас комнаты разные. Главное, чтобы никто ничего не знал, а я никому ничего не расскажу.

– Эдита, ты все неправильно поняла, – невольно возмутилась я. – Ничего такого не было.

– Было, не было… – Эдита насмешливо стрельнула в меня глазами. – Главное, что я никому не расскажу. А я не расскажу. Я вообще ничего никому не рассказываю, чего не следует, понимаете? Особенно если меня об этом хорошо попросят.

– Шантажом занимаемся? – спросил Арройо, подошедший так неслышно, что отпали все сомнения в его профессиональной пригодности. Той, которая детективная, разумеется.

– Ой, что ты. – Эдита захлопала глазами, как дешевая кукла. – Я же наоборот говорю, что ничего не расскажу, безо всяких выплат.

– Да не было же ничего! – возмутилась я уже в голос.

– Вот я и говорю: ничего не видела.

Я умоляюще посмотрела на Андреса и обнаружила, что он с трудом сдерживается, чтобы не расхохотаться. На Эдиту он не злился совершенно, хотя она и говорила столь компрометирующие нас вещи. Если бы хоть что-то серьезное она видела, было бы не так обидно от таких нелепых обвинений. Но мы ничего и не успели. А теперь она напридумывает себе и остальных уверит.

– Мы просто целовались, и все, – продолжила я оправдываться, уже ни на что не надеясь.

– Я бы не сказала, что просто, – промурлыкала Эдита и стрельнула глазами в сторону дворецкого. – Мне бы вот так просто с кем-нибудь поцеловаться, так слухов потом не оберешься же.

– Эдита, – с нажимом сказал тот.

– А что Эдита, – обиженно пробурчала она. – Мне просто страшно одной спать. Так и думается, что лишь засну, этот в черном придет и задушит меня, как важную свидетельницу. Фьорд Арройо, у вас же кровать большая?

– Что это вы мне предлагаете? – В его голосе было больше игривости, чем возмущения.

– Защитить этой ночью бедную девушку от преступника, – честно ответила Эдита. – Вы же частный детектив, должны уметь справляться с криминальными личностями. А то он меня тюкнет по голове, как бедную фьорду Венегас-старшую, и никаких свидетелей больше не останется. И следствие в тупик зайдет. А как же иначе, без свидетелей-то?

Положим, для следствия разницы никакой не будет, очень уж своеобразно описывала наша горничная преступника, да и опознать она его при встрече едва ли сможет. Под ее описания подходил практически любой фьорд, не слишком упитанный, грудь которого можно было бы назвать твердой хоть приблизительно.

– Никто никого не тюкнет, – заявил Арройо. – Наши доблестные сыскари ведут постоянное наблюдение за тем, что происходит внутри дома. Учитывают как ауры, так и передвижения.