Скромная семейная свадьба

Ощущение горячих рук на талии прошло, как будто его и не было. Андрес зажег новый светлячок и чуть испытующе на меня глянул. Оказалось, что при свете меня тянет к нему ничуть не меньше, так как все, что я раньше лишь представляла, теперь вижу.

– Мы идем на кухню пить успокаивающий чай, – напомнила я скорее себе, чем ему.

– Да уж, – неопределенно ответил он.

Не знаю, где я взяла силы спуститься до кухни, но я их нашла. Там я некоторое время занималась поисками нужной коробочки. За год много чего изменилось, некоторых вещей не было на привычных местах. Это позволило мне окончательно прийти в себя. Когда я насыпала сбор в заварочный чайник, мои руки даже не дрожали, хотя я избегала не только встречаться взглядом с Андресом, но даже смотреть на него. Застегнул бы он рубашку, что ли? Все бы я не так мучилась. Наверное, зря я не включила свет, посчитав, что будет достаточно магического огонька. При ярком свете все выглядит не столь волнующим. Нет этих тревожащих теней и желания убедиться, что все это есть на самом деле, а вовсе мне не снится.

Я поставила сбор в ящик, а потом вспомнила, что брала его совсем не оттуда. Да, все теперь не так. Кто бы мог подумать год назад, что я буду сидеть на кухне родительского дома не с Даниэлем, а с совсем другим фьордом. Который мне ужасно нравится. Да что там, я влюблена в него по уши. Эта мысль заставила меня застыть на месте. Но если я в него влюблена, тогда и желания мои не имеют никакого отношения к тому злосчастному привороту, который чуть не разрушил мою жизнь? Нет, я подумаю про это завтра. Сейчас все так зыбко, так мутно и неясно.

Я разлила чай в две чашки и одну поставила перед Андресом.

– Думаешь, мне тоже надо успокоиться? – спросил он чуть насмешливо, но чашку взял.

Я села напротив него, отпила глоточек и тут же прикрыла глаза. Оказалось, что вид сидящего напротив меня Андреса не вызывает никакого желания успокаиваться. Пить этот дышащий ароматными парами напиток не хотелось, но я мужественно его в себя заливала через тошноту и отвращение, пока не почувствовала руку Андреса на своей. От неожиданности я чуть чашку не уронила и открыла глаза, чтобы тут же утонуть во взгляде сидящего напротив меня фьорда.

– Патти, что случилось? – тревожно спросил он. – Ты так старательно на меня не смотришь. Я тебе так неприятен?

– О, это совсем не то, что ты думаешь, – пробормотала я, сама устыдившись столь банальной фразы.

Ну как, скажите на милость, объяснить словами вот это жгучее желание, рвущееся наружу и нестерпимо обжигающее все внутри? А его рука на моей тревожила все сильнее. Я не знала, чего мне сейчас хочется: чтобы она вот лежала вечно, даря тепло и уверенность, чтобы Андрес ее убрал, принеся мне некоторое облегчение, или чтобы его рука… Да, вот этого я и хочу.