Скромная семейная свадьба

Ведь что значат какие-то жалкие эврики по сравнению с осознанием того, что ваша работа находится в доме тех, кто способен оценить ее по достоинству?

Она умильно нам улыбнулась, ожидая бурных проявлений радости. Но я на такое каждый день любоваться не согласилась бы, даже если бы мне доплатили. Наверное, у меня недостаточно развит художественный вкус.

– Извините, фьордина Нильте, – твердо сказал Андрес, правильно понявший мое молчание, – но нам сейчас совсем не до покупок. У нас срочное дело в Кестии.

– Мы можем и по дороге поговорить, – оживилась она, – нам тоже туда нужно, в Кестию. Вы нас подвезете, правда? А картины мы вам пока оставим. Будете на них любоваться, привыкнете, потом поймете, что жить без них не сможете.

Она продолжала нас уговаривать и по дороге в городок. Самое ужасное, что к ней присоединилась и невестка, твердившая высоким визгливым голосом о собственной гениальности через каждые несколько фраз. А то вдруг мы забудем, с кем имеем дело? Голос ее неприятно зудел в ушах, как надоедливая муха. Хотелось уже согласиться, лишь бы она замолчала наконец. Останавливало только то, что на радостях она может разговориться еще больше. Хотя… куда уж больше?

По приезде Андрес расплатился с водителем, коротко попрощался с фьординами Нильте и увлек меня в ближайшую боковую улочку. Дамы горели желанием составить нам компанию, но мы за сегодня уже сверх меры насладились общением с ними. После нескольких поворотов я окончательно уверилась, что они отстали, и остановилась.

– Андрес, куда мы идем?

– Как куда, в ратушу, естественно, – невозмутимо ответил он. – Нам надо торопиться, пока не наступило обеденное время и все не разбежались.

Ратуша? Мое сердце забилось часто-часто. Неужели он сам догадался, что нужно сделать? И все же ставить меня перед фактом как-то не очень красиво с его стороны. Мне хотелось бы… Хотелось бы чего? Настоящего признания в любви, настоящего предложения руки и сердца, настоящего кольца в бархатной коробочке и настоящей свадьбы, в конце концов. Но тут я поняла, что свадьбу в ближайшее время все равно не устроить: траур по Тересе и родители в лечебнице, из которой они неизвестно когда выйдут, – все это накладывало ограничения. Так что расписаться в ратуше – самое правильное решение, и как же хорошо, что Андрес его принял! И теперь от меня требуется только согласие.

– Да, – сказала я, скромно опустив глаза.

– Что – да? – недоуменно ответил Андрес. – Пойдем быстрее, а то в отделе по регистрации магических клятв никого не останется. Знаю я такие отделы в провинциальных городах, обед у них растягивается до конца рабочего дня.

Трудно передать словами охватившее меня разочарование.