Семьдесят пять шагов к смерти

Как говорится, кашу маслом не испортишь… Если оно, конечно, не пальмовое.

Типичная семейная идиллия.

Мужчина лежал на диване, смотрел в телевизор, где по зеленому полю бегали какие-то желто-синие фигурки. Женщина хлопотала на кухне, откуда тянулись, разносясь по квартире, будоражущие запахи, что-то гремело и шкворчало. Почему-то подобная картинка считается символом мещанства и скучной семейной жизни — диван, продавленный телесами мужа, говорящий «ящик», жена в халате и в бигуди, с руками по локоть в тазике с фаршем, нетерпеливые крики: «Ну, готово, что ли?!»

Хотя на самом деле это и есть идиллия двух человек — мужчины и женщины, которым больше никто не нужен. Им довольно для счастья друг друга. Чтобы одна «половинка» лежала в соседней комнате, а другая готовила ей ужин на близкой — рукой подать — кухне. Чтобы все было как всегда, привычно, понятно и уютно…

— Что, когда там ужин?! — крикнул мужчина.

— Да сейчас уже, скоро, потерпи.

А как терпеть, когда запахи втекают в ноздри, раздражая рецепторы, и слюна течет, как у собак Павлова, которых не кормили неделю?

Мужчина отбросил пульт, встал и потащился на кухню клянчить чего-нибудь перекусить.

Зашел. Присел к столу.

— И чего ты пришел? — спросила женщина, выгребая что-то из духовки, одновременно смешивая, посыпая и поправляя прическу.

— Пришел… посмотреть, — ответил мужчина.

И точно — стал смотреть. Как женщина занимается исконно своим делом, готовя пищу своему мужчине, пришедшему с охоты. Он смотрел, как она ловко движется по кухне, как в ее руках мелькают нож, ложки, лопаточки, солонка. Как быстро переступают ножки в лохматых шлепанцах, как круглятся и перекатываются под халатом разные выпуклости.

Смотрел. И как у собаки Павлова, у него один инстинкт, более сильный, начинал вытеснять другой, отчего куда-то ушла слюна и во рту пересохло.

Он тихо подошел, обнял женщину сзади и властно притянул к себе.

— Ты чего, ну, сейчас будет готово. Потерпи еще пять минут!

— Да я не из-за этого. Ну ее — эту еду. Что-то я не голодный. То есть голодный, но ужин может, кажется, подождать.

Женщина прильнула к мужчине, повернула голову, ткнулась носом ему куда-то в шею.

— Постой. Сгорит же все!

— И ладно. Пусть горит. Синим пламенем. — Мужчина потянул женщину от плиты.

— Погоди, дай выключу.

Она с трудом дотянулась, повернула ручки переключателей. Открыла кран смесителя…

— Руки! У меня руки грязные, они луком пахнут!

— Ну и пусть пахнут. Пусть это будет приправой.

Мужчина подхватил женщину и потянул ее в комнату, к дивану, против которого стоял телевизор, где по экрану бегали разноцветные фигурки, но до них никому не было дела.

— Ну, ты какой-то… Ты прямо…

— Неугомонный. Просто какой-то альфа-самец.

— Голодный альфа-самец, который сейчас тебя съест.