Семьдесят пять шагов к смерти

Который на тебя не взглянет и не влезет и придется его всемером втаскивать.

— Куда ты, Шульц! А ну отойди! Сидеть! Сидеть, я сказал!

Дернули за поводки. Потянули. Растащили.

— А вот я сейчас тебя за эти безобразия гулять не поведу и… как хочешь… — пригрозил Александр Петрович. — Терпи — хоть лопни.

Шульц повинно склонил голову, косясь исподволь на Лизу.

И здесь никакой свободы нет! Беспородные хоть пять раз на дню — «гуляют». Когда приспичит — тогда и «гуляют». А здесь — терпи.

Нагадить бы хозяину в тапочки, чтобы знал, каково это… Но нельзя. Он потом той тапочкой…

— Вы часто здесь бываете?

— Да, вон в том доме.

— А я чуть дальше. Почти соседи. Надеюсь, будем встречаться. Шульц по Лизе будет скучать. Да, Шульц?

Шульц услышал, навострил ушки. А вдруг все-таки свяжется?

И хозяин ее, Александр Петрович, тоже, похоже, надеется. Хотя надо еще присмотреться, бумажки полистать, медальки пощупать. Любовь собачья она не просто так, она уж точно — по расчету!

Свели — хозяев. Чтобы сдружить.

Типичная ситуация. Когда не люди, когда их четвероногие питомцы решают, кто с кем приятельствовать будет! Бывает, что у собачек не складывается, не связывается, а хозяева их, напротив, сходятся, женятся и детишек рожают. И даже, бывает, «породы» мешают и про родословные и медали друг у друга не спрашивают! Отчего им такая привилегия?

— Вы когда в следующий раз гулять надумаете, мне на мобильный звякните. Если не затруднит. Вот моя визитка.

— Есть такое дело. Практикую. Но по моему профилю лучше со мной не знакомиться. Боже упаси. Лучше по поводу собачек.

— И вам… Домой, Шульц, домой!

— Послушайте, ну зачем все это? Зачем я вам? Мне уже… Ну не важно. Я старше вас.

— А я знаю, на сколько!

— По глазам умею возраст определять.

Удивление, сомнение…

— Шучу я. Вы же, когда сюда пришли, анкету заполняли.

Рассмеялись оба, одновременно, озорно, беззаботно.

— Вот видите! Тем более зачем?

— Сам не знаю. И сам себя спрашиваю. Вы же Светлана, значит, «светлая». А я люблю, чтобы много солнца, чтобы глаза слепило.

— Наверное, вы мне просто интересны. И потом, я ничего не имею в виду. Тут вы правы — найти себе приключения я смогу. Легко… А поговорить… не с кем. Я ведь маменькин сыночек — без отца воспитывался. Все-время с матерью. А она у меня, между прочим, кандидат наук… Во-от с такой диссертацией! Она меня с детства и за маму и за папу — в ежовых рукавицах. Может, поэтому? Я вас потом познакомлю.

— Просто так. Интересно, как вы понравитесь друг другу. Мать у меня дама норовистая, иногда ох как отбрить может. Я как-то приехал к ней с подругой, так она ее так пощипала, что та как… облезлая курица. Я так потом хохотал!

Засмеялся весело, открыто. И солнечные зайчики в глазах заблестели. И весь он… как солнечный зайчик — радостный, яркий, веселый.