Семьдесят пять шагов к смерти

 — Это когда это вы успели? То есть я хотел спросить, как решились?

— Это не мы, это она решилась.

— Плохо дело, — вздохнул Михаил. — Оно, конечно, поздравляю, дело-то как раз хорошее. Но что теперь с ней делать? С Марией. Она теперь слабое звено.

— Не такое уж слабое. Она все понимает и ничего не боится.

— Она может бояться или не бояться, но когда начнут ее прессовать… Дело даже не в ней, в ребенке… Ему это на пользу не пойдет.

— Беременность их не остановит?

— Нет. Не те люди. Не та ситуация. Это лишь дополнительный рычаг в их руках.

— Поэтому я говорю про свой уход. Окончательный.

— Ты думаешь, Марии от этого будет легче?

— Наверное нет, только это произойдет быстро и, значит, менее травматично. А если иначе, то долго и очень затратно. Она настроена потратить любые деньги, чтобы вытащить меня.

— Значит, потратит, — согласился Михаил. — Если Мария что-то решила, ее с пути не свернешь.

— В результате я буду умирать долго, трудно, буду ходить под себя, умолять о спасении, потеряю человеческий облик. Я видел все это. Видел в хосписе. Это страшно. Это невозможно. Это мучительно. Даже не для тех, кто умирает, они уже мало что понимают, для тех, кто находится рядом. Я не хочу так! Лучше разом… И Марии лучше. Проще выплакаться раз, чем рыдать неделями, не в силах ничем помочь.

— Помнишь, ты рассказывал про друга, который сам себя?.. Ножом. Не хотел быть обузой всем остальным.

— Сашка? Да, рассказывал.

— Так вот, я тоже не хочу быть обузой. Я хочу уйти без мук и стенаний, и хочу увести за собой погоню.

— Я не знаю, что тебе сказать. Тут не может быть советчиков. Такие решения каждый принимает сам. Лично. Разложил ты все правильно, а какой вывод сделать — решать тебе. Извини…

— Считай, что решил. Не теперь, раньше. Я долго думал. Мне нужно было лишь убедиться. Еще вопрос. Точнее, просьба.

— Чем? Чем я тебе могу помочь?

— Мне нужно найти оружие. Любое. Я не хочу болтаться в петле. И не хочу травиться снотворным, как истеричная гимназистка. Я хочу уйти достойно, по-мужски. Как Сашка. Как… Хемингуэй.

— Хемингуэй застрелился из ружья.

— Да. Я читал про него. Он выбрал красивую смерть.

— Он покончил с собой, когда понял что перестал быть мачо и писать, так, как раньше. Он решил обыграть старость, избежать немощи, — сказал Михаил.

— Я хочу так же. Ты можешь достать мне ружье?

— Наверное. Ружье не автомат… Но ты должен понимать все последствия.

— Я понимаю. И беру на себя всю ответственность. Но я боюсь… Не смерти — нет. Боюсь не справиться. Ты должен помочь мне. Я не знаю, как это делать… правильно. Не хочу остаться до конца жизни калекой, если в чем-то ошибусь. Надо уходить, как ушла жена Вениамина, сохранив о себе самые лучшие воспоминания. Ушла, пока не утратила человеческий облик.