Семь способов засолки душ

Один раз он заметил их с Китаевым в холодильнике. Сделал вид, что ничего не видел, не его дело.

Рома думал найти другие доказательства — чтобы закрыть к херам все эти секты, — но все пошло не по плану. Чем ближе он общался с Китаевым, чем больше получал голосовых от Ники, тем больше понимал, что сдавать улики некому. Всем вокруг эти секты оказались выгодны.

Присылать аудиозаписи Ника стала недавно, после ДК. Записывала голосовые, говорить при личной встрече ей, видимо, было слишком тяжело. Она даже отца звала то по фамилии, то папой. Ну, Рома перестал ее расспрашивать. Она сама рассказала про то, как Дагаев мотался по лесу, про глюки с медведем и просто про глюки. Как ей живется, с таким кино-то постоянным, думал Рома. Он сам бы ошизел давно.

Надо валить из города, взять маму и валить, понял он в обед, когда продрал глаза. Очень простое решение. Собрать вещи и свалить отсюда, сколько можно в этом говне вариться, видеть эти дворы, где они когда-то гуляли со Светкой, этот ДК, эти леса, объявления, рынок.

Рома сперва заезжает к Нике, хочет предложить и ей уехать. Ему не по себе, когда он представляет, что она останется в Староалтайске. И в целом Рома не может понять — зачем было привозить ее, раз она так всем мешает? Неужто из-за наследства? «Там столько после Дагаева осталось, ты не представляешь», — сказал ему как-то один из егерей по пьяни.

Однако Ники дома нет.

Кровать застелена, на кухне чашка с недопитым чаем, в раковине блюдце, в помойке кусок торта: розовый крем, кофейные коржи, отвалившаяся кривая розочка, все облеплено рыжими мелкими муравьями. Чайник холодный. Рома набирает ей: длинные гудки, но трубку Ника не берет.

Он снова проходится по квартире, даже заглядывает под кровать.

Нет никого.

У Ромы гадкое дежавю. Могли ее затолкать в багажник и увезти в лес, как она рассказывала в голосовых? Или держать где-то, как держали Свету? Могли ли они поднять руку на дочку Дагаева? Конечно, могли, те «семеро», как назвала их Ника, сами в свое говно про духов не верят ни хрена. Они зарабатывают деньги, а Ника для них — досадная помеха.

Он обыскивает квартиру в поисках записки. Еще раз проверяет сообщения — нет, Ника не писала, хотя всегда предупреждала, если куда-то собиралась. Последнее голосовое приходило два дня назад.

Он набирает Нике еще раз. Из шкафа за зеркалом слышно тихое жужжание, и Рома, холодея, заглядывает внутрь. Там куртка Ники, ее шапка и рюкзак. Спина у куртки мокрая, на рукавах серые росчерки грязи. В рюкзаке документы и кошелек. Следов взлома на дверном замке нет, следов борьбы нет тоже, но Ника могла открыть кому-то.

Все это странно.

Рома забирает рюкзак, прыгает в машину и едет к Китаеву.

— Ника не у вас? — спрашивает сразу с порога.