Семь порочных дней

- А когда вы смотрите на меня? Что вы при этом видите?

- Честно? Глядя на вас, - большим пальцем он погладил ее поясницу, - я думаю что-то вроде: "Один Бог знает, какие испытания ждут меня на этом пути".

Отталкивая руку Пэйна, Минерва начала извиваться, стараясь вырваться из его объятий.

- Чтобы я смогла вас ударить!

- Вы же сами просили об откровенности, - виконт тихо рассмеялся, продолжая прижимать к себе собеседницу. - Это ваше сопротивление - именно о нем я и говорю. Вы не похожи на красивый, изысканный, предсказуемый образец. Но некоторые мужчины любят, когда их удивляют. Возрадуйтесь этому, Марисса.

Она уставилась на Пэйна с ужасом. А еще с волнением. И с ужасом оттого, что пришла в волнение.

Звякнул дверной колокольчик. Дверь таверны распахнулась, и несколько хихикающих местных молодок вывалились наружу, окутанные волнами музыки и тепла. У Минервы перехватило дыхание. Если девицы свернут в эту сторону, то непременно заметят ее и Пэйна. Вместе.

- Сюрприз, - прошептала она Пэйну и прижалась губами к его губам.

______________________________

Примечания переводчика:

8) Рил - быстрый шотландский танец.

9) Обсидиан - вулканическое стекло, чей цвет обычно темный: черный, бурый, серый и т.п.

Как она сказала? "Сюрприз"?

Первой приятной неожиданностью стала сладость. Из этих уст Пэйн слышал столько колкостей, но поцелуй их оказался сладким. А еще свежим, с едва уловимым оттенком легкой переспелости, словно созревшая на солнце слива в зените лета, готовая упасть в ладонь, стоит ее чуть подтолкнуть.

И Минерва упала. Прямо Колину в руки, когда прильнула к его губам поцелуем. Это было вторым сюрпризом. Пэйн еще крепче обнял ее за талию и привлек к себе. Тела их встретились.

Нет, это неверное слово. "Встретились" их тела еще несколько месяцев назад, той ночью в Саммерфилдском парке, а сейчас знакомство лишь возобновилось. Ощущение, что он уже давно и хорошо знает эту девушку, налетело стремительно, изумив Пэйна. Исходящий от ее волос аромат жасмина словно взвел курок глубоко внутри, разбудил какую-то память не разума, но крови.

И это стало третьей неожиданностью.

Колина охватили удовольствие и ликование. Проклятье, он и не подозревал, как ему недоставало Минервы в его объятиях! Он скорее лег бы в могилу, чем признал это. Но какая-то часть его существа давно и отчаянно хотела такой близости. Через этот поцелуй он не узнавал о мисс Хайвуд нечто новое, а, скорее, убеждался в том, о чем давно подозревал. Что при всех ее неподходящих для леди интересах и образовании, глубоко внутри она - настоящая женщина: не колючая и упрямая, а горячая и уступчивая, и что роскошные формы ее тела так податливы под его натиском.

А еще он убедился в том, что может заставить ее таять, вздыхать, трепетать, и что ему недостаточно лишь пригубить ее уста.