Семь порочных дней

- Ну а пока нам нужно как-нибудь развлечься. - Минерва вскинулась: - Придумала! Давайте составлять список неприличных математических терминов! - Она прошептала с придыханием: - Парабола.

После короткой паузы Колин сжал ее пальцы.

- К чему этим ограничиваться? Тогда уж трехчлен.

- Ну, это совсем непристойно.

- Разве? Что вы скажете вот об этом? - Он наклонился и прошептал ей на ухо: - Анализ.

Минерва, расхохотавшись, перебралась к Пэйну на колени.

- Ох, Колин! Вот за что я вас люблю!

Его руки сжали ее талию.

- За то, что мой незрелый ум вечно занимали какие-нибудь скабрёзности вместо изучения наук?

- А разве есть иная причина?

Колин прижался лбом ко лбу Минервы и хрипло прошептал:

- Вот почему я здесь, Мин. Знай: я тут лишь для того, чтобы у тебя появилась лучшая причина меня любить, и я ради этого из кожи вон лезу.

Милый дурачок! Приподняв юбки, Минерва сменила позу, оседлав колени Пэйна.

Обхватив его лицо ладонями, она провела губами по его губам. Колин ответил глубоким, страстным поцелуем. Их языки соприкоснулись и затеяли игру.

Минерва положила его ладонь на свою грудь. Пэйн застонал, обхватил мягкое полушарие и начал поглаживать сосок через ткань. Их поцелуй стал жадным, неистовым. Колин напористо ласкал рот Минервы губами и языком, и та отвечала как умела, а затем откинулась назад, чтобы расстегнуть платье.

- Да! Займись со мной любовью!

- Мин, я хочу... - Тяжело дыша, он пытался залезть под ее юбки. - Иисусе, я не смогу сейчас быть нежным. Я не могу взять тебя. Не могу...

Она разочарованно застонала, теснее прижимаясь к нему. Минерва желала Колина так сильно, и, судя по всему, тот хотел ее не менее горячо. Почему он отказывается?

Пэйн ткнулся вспотевшим лбом в ее шею, затем лизнул и легонько прикусил сосок Минервы.

- Ты заслуживаешь нежности и ласки, мужчину, который даст тебе то, чего ты жаждешь. Но сейчас всё, чего я хочу - это взять тебя без предисловий и деликатности, так яростно, чтобы эта чертова ночь стала светлой, словно день!

Она ахнула, когда его пальцы коснулись ее между ног, скользнули глубоко внутрь. Колин пробормотал:

- Ты.... Можно мне?..

- Да! Да! - только и сумела ответить Минерва.

Он начал торопливо расстегивать бриджи.

- Скажи, что ты меня хочешь. Мне нужно это услышать.

Вообще-то, Минерва не просто хотела Колина, а отчаянно желала.

- Да, возьми меня, - прошептала она, чувствуя, как тело захлестывает волна возбуждения и в ней словно открывается новая, неистово чувственная сторона ее натуры. - Возьми меня прямо сейчас.

Колин вошел в нее одним мощным, почти болезненным толчком, вызвавшим у Минервы радостный вскрик, и яростно заработал бедрами, отчего почтовая карета закачалась на рессорах.

- Боже, Мин, я не заслуживаю тебя! Ты такая хорошая, такая горячая и влажная и настолько добра ко мне.