Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

Но почему-то ей показалось, что Теодор чего-то не договаривает. Сначала запрятал картины в потайное место, а теперь собрался выставлять на всеобщее обозрение. А может, в хранилище всё же есть что-то ещё, помимо полотен? Любопытство заставило осмотреться. Тем более, Теодор не торопил. Николетт погуляла вдоль стен, разглядывая и картины, и всё, что вокруг, но ничего примечательного так не заметила.

Когда они вернулись в кабинет Теодора, он выдал ей довольно толстую стопку сшитых между собой листов, исписанных почти нечитаемым почерком (это и были его черновые записи), стопку чистых листов и писчие принадлежности. И велел найти Филимона, чтобы тот выделил ей рабочее место в каком-нибудь подходящем помещении.

С бумагой под мышкой и чернильницей в руке Николетт отправилась на поиски дворецкого. Нашла его вышагивающим по коридору своей чопорной походкой. Судя по всему, он направлялся потчевать господина кофе. И как только у него получается держать поднос с несколькими блюдами и чашками в одной руке?

Николетт поспешила ему навстречу. Но, как оказалось, не только Николетт искала Филимона. Он ещё не успел заметить, но со спины к нему надвигалась Дороти. Она никогда не страдала отсутствием проворности, поэтому нагнала его быстрее, чем Николетт поравнялась с ним.

– Сударь, – нежным басом окликнула Филимона служанка.

Посуда на подносе пугающе звякнула, однако устояла. Дворецкий развернулся осторожно, с опаской. Тем не менее, ответил со свойственной ему непробиваемой напыщенностью:

– Чем могу служить, сударыня?

Однако вся напыщенность сошла на нет, когда он увидел, что у Дороти в руке. Лапами кверху она держала что-то пёстрое и покрытое перьями.

– Вот, сударь, дичь к завтраку, – она протянула Филимону трофей. – Будьте добры, потрудитесь отнести на кухню.

Посуда снова звякнула на подносе. Николетт уже успела подойти к центру событий достаточно близко, чтобы разглядеть смесь благоговейного ужаса и изумления в глазах Филимона.

– Фазан, – Дороти покрутила птицу перед дворецким, дабы он убедился, что не воробей, и бесцеремонно вложила растопыренные лапы в его свободную руку. – Пришлось ставить силки. Вы ведь, сударь, не потрудились дать мне ружьё.

Удостоверившись, что дичь надёжно зажата в руке остолбеневшего Филимона, Дороти проследовала мимо, а тот лишь нервно сглотнул, провожая взглядом её колыхающиеся роскошные формы.

Глава 12. Сгладить впечатление

После нескольких часов работы у Николетт в глазах рябило. Такого неразборчивого почерка, как у Теодора она ещё в жизни не видела. Над каждой строчкой приходилось биться по нескольку минут, прежде чем удавалось разобрать хоть слово. Солнце уже начинало клониться к закату, а она успела переписать начисто всего один лист.