Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

Вдох-выдох – надо найти в себе силы продолжить, иначе горящий нетерпением взгляд Теодора подпалит или бумагу, или саму Николетт.

Глаза снова побежали по строчкам. Голос от переизбытка чувств дрожал.

…Тем вечером, вернувшись в замок, Фамилиен долго не ложился спать. Он стоял у холста, и под его кистью – штрих за штрихом – оживала молодая актриса в маскарадном костюме экзотической птицы – яркая, загадочная, манящая.

За окном уже царствовала глубокая ночь, когда он услышал звук открываемой двери. Всё, как в его самых отчаянных фантазиях – Лилая вошла без предупреждения, без стука – открыла все замки подаренным ей перстнем.

Кисть выпала из руки. Фамилиен застыл, умирая от нахлынувших чувств. Она стала ещё прекрасней – нежная и дерзкая одновременно, и такая нестерпимо желанная. Шёлк алого платья облегал её тонкий стан, как тогда, когда он увидел её в первый раз. Фамилиен осыпал Лилаю неистовыми поцелуями, вкладывая в них всю горечь пережитой тоски, всю силу своего испепеляющего желания.

Они провели безумную ночь, а утром состоялась их тайная помолвка. В небольшой часовне, примыкающей к замку, они поклялись у алтаря впредь никогда не расставаться.

– Я больше не дам тебе упорхнуть. Я чуть не умер от тоски, – закончил свою клятву Фамилиен.

– Прости меня, что исчезла тем утром. Но я должна была, – покаянно произнесла Лилая.

Теперь Фамилиен знал, почему она так поступила – она хотела стать женщиной, которой он будет гордиться. Она ушла из замка неприметной горничной, чтобы вернуться блестящей актрисой, певицей и автором нашумевшей пьесы…

– Выходит, когда вы говорили, что записи могут оказаться романом, автор которых женщина, были отчасти правы, милорд, – Николетт оторвала взгляд от листов и посмотрела на Теодора.

Пока она читала, он всё больше и больше сокращал расстояние и теперь сидел настолько вплотную, что их руки касались по всей длине.

– Да, похоже, ты держишь в руках роман, написанный Лилаей. Но это не выдумка, как я предполагал. Лилая описала то, что они с Фамилиеном пережили на самом деле.

– Называй меня Тео, – перебил Теодор, аккуратно вытягивая из её рук бумаги и откладывая их в сторону.

Его рука легла на её плечо и плавно, но настойчиво развернула. Теперь они стали ещё ближе. Лицом к лицу.

– Я как раз об этом и хотела сказать. Почему вы перешли на «ты»? – она старалась, чтобы в голосе слышно было возмущение. Но голос предательски трепетал, пронизанный каким-то другим чувством.

– Я перешёл на «ты», Ники, потому что так обычно обращается жених к своей невесте. Разве нет? – улыбка Теодора была дразнящей и пугающе привлекательной.

– Но мы ведь не на самом деле жених и невеста. Наша тайная помолвка – фиктивная.