Семь Нагибов на версту

Бегу, походя смахивая с плеч чью-то глупую голову. Какой-то дурак кидается мне в ноги — перепрыгиваю, и в этот момент спину обжигает резкая боль. По инерции делаю еще шаг и тут же чувствую толчок.

Тело мгновенно становится деревянным. Хочет упасть, и я уже понимаю, что все — отбегался. Да и наконечники стрел, пробивших меня насквозь, тоже это понимают. При этом одна торчит в районе сердца — хана котенку.

Меня пошатывает, и я опираюсь на меч, чтобы стоять. Падать перед врагами — да меня родичи на том свете проклянут!

Еще два удара, разрывающие грудь. Тело стремительно холодеет — успеваю заметить полный боли и отчаянья взгляд мамы, услышать бешеный рев отца, увидеть скривившиеся в немом крике губы сестры, прежде чем мое разорванное сердце, что не в состоянии больше гнать кровь, замирает.

— Перун, прими мою душу, — шепчу я мертвеющими губами…

Знаете, говорят, в последние мгновенья перед смертью ты вспоминаешь всю свою жизнь. Она калейдоскопом проносится перед твоими глазами, и ты как бы со стороны видишь то, что было, и то, что есть. В этот момент ты сам себе становишься и прокурором, и адвокатом, и судьей. И возможно, даже сам себе выносишь приговор.

Не сильно я в это верил, но вот сейчас я понимаю, что это правда. А раз так, то надо понять, кто же я такой.

Зовут, ну, или звали меня, Мирослав из рода Авдеевых. Потомственный витязь в энцатом поколении. Живем — да, так мне будет удобней вспоминать, в обычной России, без всяких империй и прочего. В той же, в которой живет каждый из вас. У нас тот же президент, чья фамилия означает Путь или дорогу. Мы так же не любим страну, у президента которой фамилия с их языка переводится как прощай или до свиданья. Они нам всячески пакостят чужими руками, но мы на них ругаемся и грозим всяким разным.

Это то, что видит основная масса, можно сказать, девяносто процентов населения Земли. Но вот остальные десять процентов знают и видят намного больше. Ну, и понимают, откуда и что берется."

"В нашем мире нет магии в привычном понимании этого слова, потому что он закрыт и оторван от магических потоков мироздания. Так что колдовать тут практически нельзя. И все же Древние Мудрые нашли способ, как творить магию с помощью жизненных сил. Делать это способны единицы, но крайне редко, платить за магию годами собственной жизни — не самый лучший размен. Но если уж приспичило, могли ударить очень сильно. В истории были примеры, когда один из таких магов уничтожил целый остров, правда, при этом умер и сам.

Так что я родился в семье, которая знает и может больше других. Впрочем, весь наш небольшой поселок так мог. Жили мы в Сибири, в живописном месте, укрытом от глаз всего мира, под названием Свичь. Правда, местные гордо именовали его городом, но я-то знал, что такое города с миллионными населением.