Семь Нагибов на версту

Просто мой характер сменился на противоположный. Лютой ненавистью я ненавидел темных и всегда был первым, когда надо было устроить за ними рейд. Два года спустя круг волхвов признал меня полностью состоявшимся и опоясал Поясом Достоинства — высшая награда лучшему выпускнику школы.

Да, вот так вот в восемнадцать лет я стал первым опоясанным витязем, получившим право свободной охоты в столь раннем возрасте.

До этих пор девушки у меня так и не появилось, хоть я и был хорош собой. И многие бы, наверное, хотели прыгнуть со мной через свадебный костер, но я этого не желал. Это мне казалось предательством памяти Даниэлы.

А потом пришли Твердичи, древний род волхвов, что добровольно приняли в себя демонов. Их практически истребили более двухсот лет назад, но, видимо, не всех. И вот они вернулись, пылая жаждой мести.

И начали они с небольшого села, что находилось в устье реки Норилка, вблизи озера Пясино. Безобидные люди, что создавали обереги, вели летописи и делились мудростью предков со всеми желающими. Они не были воинами, но это не остановило Твердичей.

Я оказался там совершенно случайно, решив проверить слух о появившемся недавно капище в этом районе. Услышав шум битвы, я поспешил на него, но опоздал. Все были убиты. Преследовать нападавших смысла не было — они как никто умели прятаться и заметать следы, да и было их больше тридцати человек. Я себе не льстил — с ними справиться у меня не получится.

Поэтому я стал искать живых и представьте себе, нашел! Девчонка, моя ровесница, лежала в одном из домов. Рухнувшая балка ударила ее в голову, и она лишь чудом осталась жива. Нападавшие, видимо, посчитали ее мертвой, поэтому не обратили внимания.

Пришлось, разрывая жилы от напряжения, снимать тяжелое бревно, а после уже приводить ее чувство.

Пришла в себя она быстро. Нет, не было ни криков, ни воплей. Она просто вцепилась в меня руками и спрятала на груди мокрое от слез лицо. Когда я попытался поставить ее на ноги, она рухнула. Необычная слабость охватила ее, практически парализовав.

Я поднял девушку на руки и так и пошел с ней к нам домой. Там уже знали о произошедшем и выслали отряд. Попытался пойти с ними, но девчонка никак не хотела меня отпускать, сразу начиная биться в истерике.

Так и вернулся — принц в заляпанных грязью сапогах и с принцессой в порванном платье на руках. С этих пор мы были неразлучны, и ее за глаза называли Хвостиком. Она и не обижалась — ей все было по фиг, если я рядом. Увы, после этого случая она перестала говорить, зато жестами и мимикой могла передать все, что угодно, и даже рассказать анекдот.

Она влюбленно смотрела на меня, была готова исполнить любое мое желание, а я… Я начал постепенно оттаивать. Прошлое стало забываться, будущее было неопределенно. Поэтому стоило жить здесь и сейчас.