Семь дней до Мегиддо

– Нет, сколько хочу нельзя. Тогда я останусь. И мы оба будем мучиться.

Я кивнул.

– Пойду побреюсь.

Я побрился. И принял душ. Причем не запирая дверь. Ну вот такой я человек, да. Но Милана, конечно, не зашла. Когда я вышел, она готовила ужин, взяв за основу пищевой рацион из Комка, но добавив в кашу тушенки.

– Знаешь, я кое-что выяснил, – сказал я, садясь за стол. – Не знаю, пригодится ли тебе, но лучше такие вещи знать… Инсеки и Продавцы – не единственные пришельцы на Земле.

Она нахмурилась.

– И самое интересное, что эти, третьи, они у нас давно. Еще до Перемены. Ты понимаешь, что это значит?

Милана аккуратно нарезала маленькую горбушку хлеба. Кивнула:

– Догадываюсь. Всякие фрики непрерывно это говорили, но кто же их слушал… Земля и раньше была оккупированной планетой?

– Типа того, – я невесело рассмеялся. – Инсеки нас не завоевывали. Они нас взяли с боем. Как трофей.

– Зачем?

– Во-первых, кристаллы. Не знаю, зачем они им, но это явно ценная вещь. А во-вторых… в Гнездах должно быть гораздо больше Измененных, чем есть. На порядок больше.

Милана села напротив. Поморщилась.

– Гадость какая… Господи, какая мерзость! Так мы не спасаем больных детей. Мы их продаем!

– Вроде того.

Обхватив себя за плечи, Милана согнулась над столом. Уставилась в тарелку.

– Что они с ними делают?

– Не знаю. Едят, трахают, устраивают гладиаторские бои! Не знаю.

– Куколок, что ли? – с ужасом спросила она.

– Не знаю. Может, жниц или стражей. Может, там и нет ничего плохого, может, они их как домашних любимцев держат. Или вообще считают, что Измененные – лучшая часть человечества, и переселяют их в другие миры. А нас, злых и импульсивных, оставили доживать свое на Земле.

Милана чуть успокоилась. Спросила:

– А ты мог бы точно выяснить?"

"– Вряд ли, просто мне намекнули… ну я и посчитал примерное количество. Даже если часть Измененных умирает в процессе мутации, все равно… Но никто ничего не говорит.

Мы молча принялись есть.

– Знать бы точно… – сказала Милана с горечью. – Если там что-то плохое, то надо ведь рассказать.

– Кому? Власти знают, будь уверена.

– И что?

– А что? Ничего. Кто и что может сделать?

– Никто и ничего, – согласилась Милана. – Слушай… если в Москве одиннадцать Гнезд… по России их больше сотни… в мире тысяч пять-шесть, наверное…

Она снова замолчала.

– Несколько миллионов Измененных в год по всей Земле, – сказал я. – Тоже прикинул на пальцах. Не зная среднего размера Гнезд, сказать трудно. В Азии и Африке вообще беда. Там, говорят, родители здоровых детей тащат в Гнезда. Ну, если прокормить трудно. А некоторые считают это удачной судьбой для ребенка, даже богатые люди.

– Ведь раньше такого не было, – сказала Милана. – До Перемены.

– Гнезд?

– Ну да.