Селфи на балконе

Секунда и парень перепрыгивает через диван, возвышаясь надо мной. Глаза прищурены, наверно опять меня сканирует на правду или ложь. Но ничего, я уже жирком оброслась, и никакой Корнеевский луч не страшен.

А вот пристальный осмотр лица, а затем всего тела, с короткой остановкой на грудной клетке, немного, но смутил.

Вру, смутил так, что я рот открыла. Наверно, сказать что-то хотела, только не получилось. Язык отсох. Дар речи потерян. Вата в голове увеличивается в размерах.

Ужас какой-то.

— Подружка невесты, значит?

Вот и всё.

Туська сдулась.

Смотрю на него, он на меня, и главное, никто не моргает. Непонятно, мы здесь спорим, или в гляделки играем, а сейчас последние минуты нормального состояния, ведь я уже чувствую, что в моих глазах пыль собирается. Еще немного и я моргну, продую же.

А ещё чувство такое появилось странное. Которое на смущение похоже. Вот он взглядом прожигает, а я, как школьница краснеть начинаю. Если сейчас разговаривать вздумаю, но скорее всего, заикаться буду.

Как-то странно он на меня теперь действует.

Это новая стадия болезни?

Сначала язык развязывался, что контролировать себя не могла, поэтому и несла чушь всякую. Сейчас еще хуже. В разы. В коленках слабость да и кислорода, кажется, не хватает. Смертельно больна, да? Или парацетамол поможет избавиться от симптомов страшной болезни?

Так, мне нужно что-то ответить.

Молчать нельзя. Стремно это.

Вдох. Выдох.

Считаю до пяти.

Потом еще до трех.

А потом мы слышим звонок в дверь.

Аллилуйя.

Если бы мне час назад сказали, что я буду радоваться родителям Корнеева то честно, я бы посмеялась в лицо этому человеку.

— Иди и открывай. — Вот и тон наглый вернулся. А что? Бояться уже нечего. Родители вернулись.

— Так, что ты ей сказала? — вот, блин.

— Тебе их не жалко? Наверно, с пакетами тяжелыми стоят.

А в голове: отстань. Забудь. Туся, падай в обморок.

— Нат! — Продолжает допытывать меня.

Если не скажу, он же не отстанет. Будет пытать, а его родители так и будут стоять под дверью. И тогда они могут подумать, что мы здесь… мы здесь.

— Сказала, что я бомж, а ты милостливый человек. Нет, ты Ангел воплоти. Крокодил Гена, который приютил бедного Чебурашку. Ты…

— Я понял тебя, Чебурашка. — и за ухо меня, как щенка потрепал. — Теперь иди дверь открывай.

Снова прыжок и он уже усадил свою раненую пятую точку на мягкий диван.

Я должна дверь открывать?

Ну, уж нет.

— Так, вставай давай. — Обхожу, чтобы за руку его поднять. — Этот диван только для гостевых задниц.

— Чего? — ой, а кто это у нас прифигел так? Корнеев и Шведова. Я сама от себя в шоке.

Стресс, нервы, суровый климат, загрязненный воздух, да и компания странноватая сделали своё дело. Туська начала борзеть.

— Иди родителям дверь открывай.

— У них ключи.

Кстати, да.