Секс-няньки по соседству

Что я могу сделать для Кристины? И могу ли вообще пытаться?

— Руслан. Он… Мёртв?

Боже. Прошу, хоть бы он был жив. Если для Кристины он так важен, то он бы смог ее вернуть. Возможно, это единственный мой шанс.

— Почему ты спрашиваешь? — вздрагивает Ренат и накрывает сзади мою шею.

Но это далеко не массаж, а захват собственника. И я бы наорала на него за неуместную ревность, или прильнула всем телом, чтобы доказать свою лояльность.

Но сил нет. Ни на что, нет. Не могу.

— Кристина, — произнося ее имя, на глаза сразу набежали слёзы. Это мне больно. А какого ей? — Она спрашивала о нем. Между ними что-то произошло.

Правда, я не понимаю, когда они успели. Я всегда была уверена, что для сильных чувств нужно время…

Ведь так? А тут, кажется, иное. Не так как у всех.

— Удивительно, — отпускает меня Ренат и отходит. — Ещё несколько часов назад ее связывали, чтобы она не наложила на себя руки.

Слова острым лезвием по израненному сердцу. И рыдание уже невозможно остановить.

Почему так больно?

— Так… — хриплю я. — Как он?"

"— Жив, — говорит Захар и трёт устало своё лицо. — Четыре пулевых, нож в спине, важные органы не задеты. Но он в коме.

— Ужасно… — всхлипываю я и быстро запястьем руки вытираю слёзы. — Но главное он жив. Может быть это ее обрадует.

Решаюсь уйти. Не могу, мне нужно с ней поговорить.

— Катя, — окликает меня Захар и я оборачиваюсь, смотрю на своих мужчин и впервые понимаю, насколько сильно их люблю.

Настолько, что готова была оставить, чтобы они зажили счастливой жизнью. Без меня. Только вот, это мое мнение. Только лишь.

Не пора ли спросить, что они думают по этому поводу…

— Мне нужно полчаса, и я вернусь.

— И мы поговорим? — заявляет строго Ренат, и у меня по позвоночнику прокатывается огненный шарик от мысли, чем может закончиться этот разговор.

— И мы поговорим.

Мы точно поговорим. А пока…

Кристина лежит на боку в позе эмбриона и смотрит невидящим взглядом в стену.

Кажется, даже не моргает. Не девушка, просто оболочка. И я, как можно осторожней, развязываю ее, ложусь с ней, обнимая за талию.

Точно так, как мы лежали в юности и позднее, когда я пряталась от отца и нянек в ее затрёпанной квартирке, в ее уютной дружбе.

И вот чем я отплатила за нее. Я отплатила ее болью…

Медленно поворачиваю к себе белое как полотно лицо. Она не смотрит в глаза, закрывает их. Не плачет, почти не дышит.

А я готова выть. Готова на что угодно, чтобы вернуть ее. Вернуть ту смелую, немного пугливую, верную девушку. Мою Кристину.

— На твоем месте должна была быть я, — мой голос звучит тихо, как шелест листьев, а ее крик неожиданно как сломанная ветка.

Я в шоке, когда она вскакивает как пружинка и дает мне звонкую оплеуху.

— Никогда! Никогда больше так не говори! Никто не должен оказаться там. Это грешно! Но я рада, что всех убили.