Секс-няньки по соседству

— Да пошёл ты! — орет Захар, снова приставляя ствол Калашникова к голове этого мужчины. — Катю, как приманку!? Ты охуел.

Но эта идея кажется мне невероятно привлекательной. Даже если я умру, они смогут вытащить Кристину. Теперь осталось пробить твердые лбы этих баранов.

— Я готова. Я даже стрелять и драться могу, — тут же возникаю, делаю шаг к этому странному мужчине.

Справлюсь.

— Закрой рот! — дергает меня обратно Ренат на себя, но мужчина, что теперь будет моим сторонником, подает Захару трубку. И уже через пять минут не самого вежливого разговора все решено.

Я еду. Я еду спасать Кристину. И в полете, пока мимо проносится Московская область, я думаю, что вижу ее последний раз.

Я готова умереть. Ради Кристины готова на все. И не чувство вины управляет мною. Просто иначе нельзя. Иначе я никогда не смогу думать о себе как о человеке.

Первой остановкой была Африка. Я не слишком вдавалась в подробности, но оттуда мы забрали еще солдат и шкатулки с алмазами.

С помощью них мы отвлечем внимание Шейха. И, конечно, подарим ему меня. Чтобы заняла почетное место в его верхнем Гареме. И я очень надеюсь, что Кристину поместили здесь. Потому что нижний для мусора, как они говорят.

Но знаете, что? Не важно, что они говорят. Буквально через несколько часов их всех не стало.

Быстро. Грязно. С криками и дикими воплями.

Звуки перестрелок и сломанных костей были для меня лучшей музыкой для ушей. Запах их крови пробуждал голод внутри. Я хотела ещё. Мести. Долгой и мучительной."

"Еще никогда я не смотрела на смерть людей с таким удовлетворением. Еще никогда я не радовалась войне, что озарила стопами огня и взрывов ночное пространство пустыни.

Они хотели убить наших солдат, но гибли сами. Бежали, как крысы с тонущего корабля.

И дай мне возможность, я бы сама расправилась с каждым. Потому что они твари, не имеющие права на жизнь.

Потому что они мучали Кристину. Потому что из-за них она чуть не погибла. Потому что они убили в ней Ангела.

С этого дня мы все никогда не станем прежними.

И наблюдая за своими мужчинами в действии, в их естественной среде обитания, я поняла, почему их так тянет к войне.

Это адреналин, возможность бороться за справедливость. Не просто паразитирование, которым все девятнадцать лет жила я. А настоящая жизнь.

И вот, можно радоваться, что все прошло хорошо, наверное, я должна радоваться, что все участники этих событий живы и относительно здоровы, но не получается. Мне хочется продолжать рыдать от горя. Хочется выть.

Смотрю на связанную по рукам и ногам Кристину и не получается. Эти несколько дней, проведённые в этом аду, выжгли из неё всю душу. Это уже не та девочка, что учила меня морали и нравственности. Это оболочка с пустотой в глазах.