Секс и ничего личного (СИ)

— Вот, мадемуазель Морель тоже совмещает учебу с подработками, репетиторствует, но успеваемость у нее не страдает.

Бежать стало отчетливо поздно.

Про ректора, который наблюдал эту перепалку, как партию в теннис, переводя взгляд с одного на другого “подающего” с некоторым даже азартом, спорщики, кажется, забыли напрочь.

Я же вспомнила, что меня отпустили уже дважды — следователь и декан, и по стеночке, по стеночке, продвигалась к выходу.

Мысль попросить обратно свой фонарик умерла, едва зародившись.

Новость о смерти Луизы разлетелась по Академии еще до того, как я появилась на занятиях. Хотя казалось бы, успела только душ принять, да еще раз постучать зубами о чашку, строго напоминая себе, что я вообще-то будущий служитель закона. И вообще трупов уже видела десятки. Но вот неожиданность: совершенно посторонний труп в городском морге, в свете ламп и в окружении толпы коспектирующих однокурсников это оказалось совсем не то же самое, что труп Луизы, с которой я еще буквально пару дней назад обменивалась неприязненными взглядами, записываясь на участие в мартовской конференции…

Так что я искренне надеялась, что у меня будет время полностью взять себя в руки до того, как вся академия начнет жужжать о том, что одна зазнайка прихлопнула другую (потому что “одна зазнайка нашла труп другой” звучит вообще не так весело).

Мое появление на лекции было встречено таким концентрированным вниманием, что аж тошнота к горлу подкатила.

Впрочем, чему удивляться? Мир тесен даже в столице. У кого-то наверняка найдется друг, у которого отец приходится кумом зятю дежурного, принявшего вызов.

С каменным лицом, глядя исключительно в пустоту перед собой я прошла на свое привычное место, и вздрогнула, когда рядом со мной тут же плюхнулась Мартин, пододвигаясь почти вплотную.

— Кэсс, скажи, это правда?

Мартин, поступая, кажется перепутала Академию права с Институтом международных дел. Учеба у нее шла не очень, а вот коммуникация на все сто. Там, где не доучит — заболтает. Она умудрялась дружить со всеми и даже у меня, вопреки моему решительному настрою прохладно относиться ко всем, дабы не вляпаться в какие-нибудь — о ужас! — межличностные отношения, миниатюрная живая брюнетка вызывала симпатию.

— Нет, — спокойно отозвалась я, нырнув в сумку за письменными принадлежностями. — Я уже говорила, не будет у нас завтра контрольной по уголовке, это ле Ру слух распустил, чтобы все психовали. А если и будет, надо просто учить материал не в последний день, а в процессе.

Мартин на мгновение зависла.

— Я об убийстве Луизы!

— А я о несуществующей контрольной.

Странно, но этот ответ однокурсницу почему-то не удовлетворил.

— Кэсс, ну серьезно, об этом все сейчас говорят.