Секс и ничего личного (СИ)

— А вот у меня вопросы уже возникли! Мадемуазель Морель, вы что, активировали артефакт на месте преступления? Чем вы думали? Вы что, не проходили еще теорию магических шумов? Активация артефакта могла смазать следы в магическом фоне!

А вот сейчас было обидно!

— Проходили мы уже теормагш, и у меня, между прочим, был по ней высший балл — я “удильщика” запустила, он магически нейтрален! И след его в общем фоне уверенно вычленяется, не сливаясь с другими магическими проявлениями!

Я подавила желание засопеть от задетого самолюбия.

И слава богам, что подавила.

— В таком случае, можете быть свободны. Раз капитан Ламбер вас не задерживает.

Только сейчас я поняла, что следователь может и представился в начале, но имя его у меня совершенно не отложилось. Мсье Ламбер, надо запомнить. Правда чутье подсказывало, что даже если я сейчас и не запомню, то услышу еще не раз, и не два…

И повернулся к следователю.

— А теперь объясните ка мне, дражайший капитан Ламбер, почему на территории академии студентку академии допрашивают, не потрудившись поставить в известность о форс-мажоре руководство академии?

— Руководство академии вполне поставлено в известность, — огрызнулся капитан Ламбер.

— Но не вами! — тут же парировал терр Мулья. — Очень хотелось бы знать, почему.

— А Мадемуазель Морель не допрашивали, — следователь сделал вид, что деканской ремарки не заметил. — Она свидетель, а не подозреваемая.

Не иначе, стресс, адреналин и задавленная на корню обида на декана ударили мне в мозг, потому что я брякнула:

И сказала-то не в полголоса даже, а в четверть, но у нашего декана, оказывается, потрясающе чуткий слух.

Подозреваю — только в тех случаях, когда это ему выгодно.

— “Пока”? Что вы имеете в виду, мадемуазель Морель?

Я пожалела о том, что открыла рот еще до того, как закончила говорить. Но не ответить декану было бы форменным самоубийством, вопрос следователя проигнорировать и то безопаснее было бы, и потому я пробурчала:

— Капитан Ламбер просто вскинулся, когда я сказала, что интуитивно обнаружила неестественность в положении тела.

Простите меня, капитан! Я, честное слово, не хотела ябедничать! Но или вы, или я.

Декан разве что руками не всплеснул:

— Надо же! Какой вы у нас проницательный! Только смею напомнить, что мадемуазель Морель — студентка-криминалист лучшей в стране академии права, и студентка не из худших, а как бы не в первой двадцатке. Уж вы-то, капитан, должны понимать, что это значит, вы же сами наш выпускник. Впрочем, если мне не изменяет память, балл у вас был весьма посредственный…

— Месье терр Мулья! — Вскинулся следователь, и я готова поклясться, голос у него был обиженный. — Я совмещал учебу с работой!

Мне захотелось сбежать.

— Не вы один такой, — безжалостно отбрил его возражение декан.