Секс-босс по соседству

– Ты совсем придурок!

– А какого хрена ты не отвечала!

– Мне надоело тебя слушать, и я слушала музыку! А ты что подумал, я топиться из-за тебя буду?

Я молчу, часто дышу, кулаки сжимая, а эта стерва усмехается.

– Жирно будет для такого мудака как ты! Я из-за тебя даже слезинки ни одной не пролью! Как ты там сказал? Я должна была тебя соблазнить, и я соблазнила. Не было ни одного раза, чтобы я не играла отведенную мне роль! Ты мне вообще… НЕ НРАВИШЬСЯ! Ты меня не возбуждаешь! Я тебя никогда по-настоящему не хотела!

Заткнись. Заткнись. Просто заткнись!

– Более того, ты даже женщину удовлетворить не можешь!

Я не выдерживаю, я больше не буду этого терпеть. Подхожу ближе к ванной, от чего Полина сжимается. Но мне уже плевать. Я руки тяну к своей собственности.

– Не смей меня трогать! – орет она, когда я ее из ванной вытаскиваю. – Отпусти, придурок! Зачем ты это делаешь! Куда ты меня несешь!?

– Доказывать, что одну весьма конкретную женщину я вполне могу удовлетворить, – бросаю ее на кровать, снимая с себя остатки одежды. Она пытается отпихнуть меня, бьет по лицу, но странное дело даже не пытается убежать. Я уже сверху, рукой подбородок ее сжимаю и в рот сладкий шепчу. – Одного не могу понять, Полина…

Она застывает, глаза свои щурит.

– Я вроде ноги твои не трогал, а ты почему-то их сама раздвинула…

Она открывает рот, стыдливо краснея, я тут же ситуацией пользуюсь. К губам влажным прижимаюсь и рукой член направляю, чувствуя, насколько на самом деле она меня «не хочет».

Как же я сейчас его ненавижу. За унижение, за недоверие, за слова и подозрения обидные. Но это ничто по сравнению с тем, как я ненавижу себя за наслаждение, которое испытываю.

Я была уверена, что он не сможет сделать мне приятно. Что после трех дней унижений, скандала, слез я не смогу испытать и толику возбуждения.

Но рядом с ним в мозгу словно что-то переключается. Словно кто-то выключает свет в комнате, где сидят в своих креслах обида, страх, гордость. Их теперь не видно, теперь я один на один с единственной и неповторимой похотью. Ведь то, что между нами, «не любовь». Она не может остаться там, где нет доверия.

Зато похоти хоть ложкой жри… И только из-за нее я ногтями в твердые мышцы цепляюсь, дугой выгибаюсь на особо грубые толчки.

Только из-за похоти на поцелуй жадный отвечаю, языком с его языком в игру играю «кто кого».

– Так мне больше нравится, – шепчет он мне в шею. – Смотреть в твои глаза, видеть, как ты кончаешь. Ты можешь врать себе, ты можешь врать мне, что тебе это не нравится, но тело твое врать не может.

Я не хочу отвечать, не хочу вести диалог, потому что тогда волшебство закончится. Потому что я наговорю гадостей и просто не получу обещанного удовольствия.

Володя двигается медленно, глубоко.