Секреты прошлого

— Вот так сразу? Мне нравится.

— Да просушить! — воскликнула я. — Мне смотреть на вас холодно, она мокрая насквозь! Накиньте лучше одеяло. И разожгите камин.

Король с сомнением посмотрел в его сторону, а затем приблизился и, постояв несколько секунд неподвижно, щелкнул пальцами. Раз, второй, третий — и наконец искорка, появившаяся из воздуха, приземлилась на угли. Занялся крохотный огонек и, когда король добавил дров из поленницы, он разгорелся сильнее и раскрасил стены оранжевыми всполохами. Что-то у короля с магией нечисто, явно. С усилием добытая искра для дракона — нонсенс.

— Снимайте рубашку, — скомандовала я. — Вряд ли в моем гардеробе найдется что-то подходящее, так что придется вам накинуть одеяло. Да не смотрите на меня так!

— Я не планировал раздеваться, — сказал наконец король.

Я подняла брови.

— А как вы тогда планировали?.. Сделать то, что собирались, когда сюда шли.

Неожиданно он рассмеялся.

— Планировал раздеть только тебя, но раз уж ты окатила меня водой… отвернись что ли.

Ого! Он что, стеснительный? Вот уж никогда бы не подумала. Я покорно встала к королю спиной — каждый имеет право на уединение, в конце концов. От скуки я принялась рассматривать расписанные цветами, птицами и пламенем стены, а потом взгляд мой упал на ростовое зеркало, стоящее у занавешанного окна. Я тут же стыдливо отвернулась, потому что в нем отлично видела фигуру короля, и мелькнувший край живота, когда он вытаскивал рубашку из брюк."

"Не смотреть, не смотреть, не смотреть… Ладно, одним глазком. Я скосила взгляд в зеркало, и тут же зажмурилась, потому что крупный медальон с гербом династии Синай на груди короля поймал отблеск пламени и на секунду меня ослепил.

Король потянулся, чтобы снять рубашку через голову, медальон зацепился за воротник и соскользнул с шеи. Тяжело упал на пол, и король молниеносно наклонился, чтобы его поднять. Когда он выпрямлялся, я, по-прежнему не отрывающая взгляд от зеркала, остолбенела.

На груди короля был шрам.

Ярко-красный росчерк, как будто оставленный ножом, под левой ключицей.

“На груди каждого дракона, который посмел лишить жизни своего сородича, остается шрам”.

Но принцесса Игрид жива! Я сама ее видела, я с ней разговаривала!

Выходит, король убил кого-то другого? Кого?

“Гнилой род”, “на все был готов, чтобы выбиться в люди” — так, кажется, сказал Сорин.

Но кто? Кто стал его жертвой? И почему…

Затаив дыхание, я следила за тем, как король надевает медальон, и шрам на его груди исчезает.

Я моргнула. Обман зрения?

— Можешь оборачиваться, Кэтэлина, — сказал он, расстилая рубашку на полу у горящего камина.

Навесив на лицо улыбку, я обернулась, и мой взгляд тут же скользнул ниже, на грудь короля — ни следа шрама. Гладкая светлая кожа.