Секретные поручения

— Ну сама подумай, где я тебе возьму квартиру? — мягко спросил он и принужденно улыбнулся.

— А хоть эту отдайте!

— Какую «эту»? — не понял майор.

Вика обвела рукой вокруг.

— Вот эту. Обои тут, правда, староваты, но я новые поклею…

Агеев оторопел.

— Ты соображаешь, что говоришь? Это служебная квартира!

— Ну и что? У меня подруга дворником три года отработала, тоже начальнику давала, так он ей служебную квартиру в ордерскую переделал! И вы переделаете, если захотите. Или позвоните кому-нибудь: для вас все сделают!

На этот раз уверенность глупой бабы во всемогуществе своего куратора вместо гордости вызвала у Агеева прилив озлобления.

— Ты просто идиотка! Думаешь, дала — и квартира в кармане? Нет, милая! Дырок много, а квартир мало! И не я ими командую. Собирайся быстро, я спешу!

— Не хотите, значит, — утвердительно сказала Вика и поджала губы. — Как сверху залезть — так пожалуйста, а как помочь — так нету… Попользовались в свое удовольствие — и в сторону… Только со мной так не выйдет!

— Ты что, угрожаешь мне? — изумился Агеев.

— Узнаете… Думаете, над простой женщиной что угодно творить можно? Нет, мы не в Америке живем!

Она быстро прошла к двери, открыла замок, на пороге на миг приостановилась, обернулась.

— У нас издеваться над простым человеком никому не дозволено! Никаким начальникам! А с начальства и спрос сгроже!

Дверь захлопнулась с такой силой, что осыпалась штукатурка.

Майор Агеев оцепенело стоял посреди прихожей. Всю жизнь он занимался идеологией, и это была совершенно неблагодарная, провальная работа: утвержденные в высших инстанциях правильные слова, замечательные мысли и положительные примеры отторгались мозгами большинства сограждан. И вот только что простая советская, а ныне российская женщина-труженица продемонстрировала образцовую идеологическую убежденность. Труд майора Агеева не пропал даром! Но он почему-то не радбвался.

Раздался звонок. Кирпич! И точно — в дверь ввалился медведеподобный Курлов. Он изменился. Типичная бандитская рожа! Она у него и раньше не отличалась благочинностью, но глаза хоть были человеческими… А сейчас — тусклые стекляшки без всякого выражения. Мятый, грязный, свалявшиеся волосы, устойчивый подвальный запах — бомж да и только!

— Значит, ничего не бояться, все будет тип-топ? — криво улыбаясь, спросил Кирпич, проходя в комнату. — Никто не заставляет меня никого убивать и вообще все вокруг пай-мальчики?

Он развалился на диване, и Агеев подумал, что грязные штаны обязательно запачкают обивку.

— Что случилось, Сергей? — как можно более теплым тоном спросил он. — Не волнуйся, мы во всем разберемся… Кстати, этот Чумаченко уже арестован, я не бросаю слов на ветер.