Секретные поручения

Мама родная… На двадцать шестом году своей поломанной жизни я впервые встретил девушку с хорошим лицом, ничего от нее не хотел, просто смотрел из чердачного окна, и все. Вот Цигулеву долго рассматривать неинтересно, я два месяца ходил за ней, как идиот, и думал только о том, чтобы содрать с нее все лишнее и покрепче ухватиться за самую мягкую часть. Со Светкой Бернадской — та же история. И с «жакетницами».

А эта девушка, она совсем из другого теста. Серебристая плотвичка. Почему ты поплыла с этим ублюдком? Почему именно с ним? Почему я оказался именно на этом чердаке?..

День сегодня будет яркий, солнечный, небо за ночь расчистилось. Окна квартиры, где лежит мертвый Метла, выходят на восточную сторону, скоро-я увижу его. Увижу и представлю себя самого, валяющегося рядом: такой же бессмысленный взгляд, язык в черных пупырышках, осмелевшие тараканы ползают по лицу. Представлю — и будто заново рожусь на свет. Надеюсь, Лоб со своим напарником не додумались придушить Метлу моей футболкой, которую я оставил в ванной.

А потом мне надо будет уходить отсюда.

Искать новую берлогу…

Петровский. НЕНАВИЖУ.

* * *Вика тщательно сложила простыню, подобрала с пола презерватив, аккуратно вложила в распотрошенную обертку и завернула в клочок газеты. Она всегда прибиралась, уносила компромат с явки и выбрасывала в урну по дороге. Агееву нравилась такая старательность.

— Так что насчет квартиры? — спросила она."

"Раздатчице пельменной пора было уходить. Через полчаса придет Кирпич, и разговор с ним будет не из приятных, недаром он все толок про дерьмо. Агеев находился в напряжении. Вот так всегда: сами вляпаются в дерьмо, а потом обвиняют других. Но с Кирпичом надо быть очень осторожным, не злить, гладить по шерстке: вдруг приедет кто-то из Центра на контрольную встречу… Хотя, похоже, интерес к программе «Чистые руки» начинает затухать.

— Какой квартиры? — майор всем своим видом давал понять, что времени у него нет.

Обычно Вика понимала с полуслова, но не сейчас.

— Моей квартиры. Сколько можно углы снимать? Вы же обещали!

Даже в самые откровенные минуты она называла его на «вы», и Агееву это тоже нравилось. Но сейчас ему вдруг не понравилось все: и непонятливость этой дуры, и ее требовательный тон, и вздорные претензии.

— Что я тебе обещал? Я разве в квартбюро работаю? У нас сотрудники по десять лет квартиры ждут!

— Как же так? Мы договорились, я вам честно все сообщала, да и здесь все делала, — она показала рукой на диван. — Столько времени прошло, я устала по углам, дайте квартиру, как договаривались!

Она не просила, а требовала. Смотрела прямо в глаза и говорила напористым тоном.

У такой публики это называлось «добиваться того, что положено». Агееву стало не по себе.