Секретная сотрудница

— Вот так номер! — искренне удивился Турецкий. — Почему же ты никогда мне о нем не рассказывал?!

— Повода не было. И потом, это дело личное… Не скажу, что после нашего знакомства мы стали близкими друзьями — все же он меня почти на двадцать лет старше. Но отношения поддерживали дружеские. Встречались. Перезванивались. К сожалению, с годами все реже и реже…

— Он что, из поволжских немцев?"

"— Латыш. Человек удивительной судьбы. О таких нужно книги писать… Отец его был красным стрелком. Охранял самого Ленина. В середине тридцатых, как и большинство пламенных большевиков, угодил на Колыму, где и погиб. Мать — русская. Тоже погибла в ГУЛАГе. Сам Карл Имантович воспитывался в детдоме для чсиров1. В сорок четвертом добровольцем рванул на фронт, приписав себе один год. В первом же бою попал в плен, а потом в концлагерь. Чудом выжил. После освобождения сразу отправился этапом в Сибирь. Бывших пленных тогда, как известно, считали изменниками. Вышел по амнистии лишь после смерти Сталина. Поступил в мединститут. Закончил с отличием. Работал хирургом. Писал научные работы. Даже получил ученую степень. А уж скольких людей он за свою жизнь спас — об этом и не говорю… Так что вот тебе краткий словесный портрет «сумасшедшего».

Турецкий нахмурился. И помолчав, спросил:

— Послушай, Костя, при всем моем уважении к твоему профессору, неужели ты действительно веришь в эти глупые байки насчет похищения людей, торговли органами и прочие кровавые ужасы? По-моему, все это скорее из области фантастики или бульварной литературы. И вдобавок порядком заезженная тема.

— Я верю фактам, — ответил Меркулов. — И до тех пор, пока не располагаю ими, стараюсь не делать окончательных выводов.

— Понятно… Какие будут указания?

— Не указания, Саша, а личная просьба. Я бы хотел, чтобы ты поскорее встретился с Карлом Имантовичем и обстоятельно обо всем его расспросил. А потом уж будем решать, что это: тема для бульварного романа или факты, требующие внимания Генеральной прокуратуры.

— Где я могу его найти?

— Судя по штемпелю, письмо было отправлено из Фирсановки, где у него дача. Насколько мне известно, после выхода на пенсию он проводил там каждое лето. Заядлый огородник. Точного адреса я, к сожалению, не знаю. Помню только название улицы — Мцыри.

— Улица Мцыри?! — усмехнулся Турецкий.

— Ничего удивительного, — пояснил Константин Дмитриевич. — Ведь рядом находится Середниково, бывшая усадьба Столыпиных, где в свое время любил бывать Лермонтов. По словам профессора, необыкновенно живописные места.