Секретная сотрудница

Многие отмечали его дружелюбие, незлобивость, обходительность, постоянную готовность оказать по-соседски первую медицинскую помощь… По словам дачников, жил профессор в полном одиночестве, поскольку никаких родственников не имел, а такие же престарелые друзья и коллеги навещали его крайне редко. Ежедневно потихоньку возился в огороде, любовно ухаживал за садом. Приезжал на дачу в апреле и возвращался в Москву только в октябре. Словом, коротал мирное стариковское житье-бытье и, казалось, был вполне им доволен. И кроме подобных сведений никто из соседей ничего особенного не сообщил.

Последней, с кем беседовал Турецкий, оказалась Антонина Максимовна Буланова, подполковничья вдова и ближайшая соседка покойного.

— Скажите, пожалуйста, Антонина Максимовна, не замечали ли вы в последнее время в поведении Карла Имантовича чего-нибудь не совсем обычного, может быть, странного?

— Как же, замечала, — неожиданно заявила женщина. — То есть не так, чтобы очень странного, но раньше за ним такого не водилось.

— Чего именно?

— Да хотя бы это: полуночником заделался наш Карл Иваныч. Прежде, бывало, в десять вечера у него уже темно. Рано ложился и вставал с петухами. А в последнее время — цельную ночь в окошке свет горит, и тень его по занавескам бродит. То ли не спалось ему, то ли о чем думал…

— И давно это началось?

— Пожалуй, месяц назад, — задумалась дачница. — Да, месяц. Сразу после того, как у него эти ученые из-за границы побывали.

— Какие ученые? — насторожился Турецкий.

— Так приезжала к нему давеча цельная делегация! Солидные такие. Сразу видно — иностранцы. И машина у них такая большая, черная, как смоль, и окна тоже черные. Просидели у него весь вечер, а ночью укатили.

— А почему вы решили, что это были иностранцы? И почему именно ученые?

— Так сам Карл Иваныч мне наутро рассказал.

— Сколько их было?

— Кажется, трое. А может, и четверо. Точно не припомню.

— Как они себя вели? С хозяином не ссорились?

— Боже упаси! Даже из дома не выходили. Должно быть, о чем-то тихонько сидели и балакали. А если вы насчет выпивки, так этого за Карлом Иванычем отродясь не водилось.

— С тех пор еще кто-нибудь у вашего соседа побывал? Я имею в виду посторонних, нездешних?

— Ни одной живой души. То есть я больше никого не видела.

— И никакие подозрительные лица за последнее время возле его дома не появлялись?

— Никакие. У нас ведь тут все на виду. Появись кто — так если не я, то уж внучата бы точно заметили.

— А примерно дня три назад, может быть, ночью, вы ничего подозрительного на его участке или в доме не слышали?

Дачница покачала головой.

— Третьего дня? Не припомню такого… Только свет у него опять горел цельную ночь. А под утро погас. И сам он больше не появлялся.