Секретарша на витрине. Двадцать пять странных историй из практики регрессионного терапевта

Её реальной проблемой? Что может быть реальнее, чем не знать любви?

Когда она приезжает через несколько дней, то сразу переходит к делу. Она не знает настоящего секса. У неё нет оргазмов.

На мгновение мне кажется, что я всё-таки почерпнул что-то полезное из курса психологии в университете. Конечно, любовь — это сублимация. Всё дело в сексе. Почти на десять минут я становлюсь фрейдистом, пока не обнаруживаю, что всё обстоит совсем иначе и в итоге ещё проще, чем можно было подумать.

Она правительница в замке где-то в Центральной или Восточной Европе, три-четыре века назад, проводящая настоящий террор. Кажется, что она какая-то тёмная колдунья, накопившая власть и богатство с помощью чёрных искусств. Существуют женщины, которые превращают сексуальность в своего рода чёрное искусство (так мне рассказывали), но она — настоящая колдунья. Её ненавидят и боятся.

Даже муха, слишком долго играя у свечи, в конце концов опалит крылья. Люди восстают и подавляют немногочисленных солдат в замке. Разъярённая толпа врывается в её покои, чтобы убить.

По это не так просто сделать. Люди знают, что она ведьма, и что после смерти она будет бродить вокруг, как дьявол, и мстить. И как всем известно, это можно предотвратить, только вбив деревянные колья в её тело. Они вытаскивают её на улицу и втыкают один деревянный кол ей между грудей, а другой — в таз, прямо над лобком. В мгновение ока я понимаю: неспособность любить, неспособность заниматься сексом.

Она в ярости. Как они смеют, эти глупые свиньи! Как они могут полагать, что она позволит себя убить этим простолюдинам! Как виртуозный факир, она погружается и глубокий транс. Она ничего не чувствует и продолжает пристально и насмешливо смотреть в глаза нападающим. Если бы можно было убивать взглядом… Люди разбегаются, а она остаётся там, пригвождённая к земле. По никакие ментальные силы в мире не могут долго противостоять нескольким кускам грубого дерева, пронзающим тело насквозь. Она умирает в твёрдом убеждении, что не сдастся и ничего не будет чувствовать.

Ничего не чувствовать — не очень хорошо для личной жизни, и совсем не хорошо для сексуальной жизни.

Мои ученики знают, что если вы умираете, и что-то вторглось или проникло в тело, например, стрела, копьё или кинжал, то это телесное ощущение переносится в следующую жизнь. Как будто в теле ещё что-то застревает.

Оставшуюся часть сессии мы заняты тем, что пытаемся вытащить колья из её тела. Адская работёнка. Не потому, что это было ужасно, а потому, что её презрение и неприятие взбунтовавшейся толпы настолько глубоко укоренились, что признание того, что она действительно умерла, стало почти недоступным. Мне нужно, чтобы она для начала приняла эти колья, прежде чем мы сможем попытаться их убрать. По-настоящему непростая работа.