Секретарь старшего принца 3

Брови приподнялись от удивления, она вскочила, сверкнув перламутром волос:

– Господин Халэнн, что с вами?

Чуть не споткнувшись, Элор так глянул на неё, что Сирин Ларн стушевалась, опустила голову, и волосы снова сверкнули в лучах солнечного света.

– Подожди снаружи, – приказал он.

Кивнув, Сирин Ларн по стеночке с витринами и перьями прошмыгнула до двери и скрылась за ней.

– Поставь меня на пол, – попросила я своим привычным ровным безэмоциональным голосом.

Тягостное молчание длилось всего мгновение, а затем Элор рыкнул, бросился вперёд, швырнул меня на покрытую новым меховым покрывалом постель и навис надо мной, прижимая к постели своим тяжёлым телом. Преграда воды между нами была слишком тонкой и ненадёжной. Он скалился, тяжело дышал сквозь зубы, но в его потемневших глазах была не страсть:

– Ты должен был сразу связаться со мной через метку! Должен был!

– Ты это уже говорил, – напомнила я, наслаждаясь тем, что лежу под ним и не сгораю от страсти, а просто устала и немного злюсь.

– Да знаю я! – Элор ударил кулаком по изголовью постели, резное дерево жалобно хрустнуло. Судорожно выдохнув, Элор слез с меня и уселся на краю постели, облокотился на колени. – А теперь рассказывай, что там произошло. Как так вышло…

Вода стекла с меня, освобождая от плена, утекла под кровать. Я сцепила пальцы на животе… и начала рассказывать:

– Броншер-Вар решил взять меня под ментальный контроль, чтобы я шпионил за тобой и Аранскими…

Слабым моментом истории была атака Броншер-Вара, побудившая меня уничтожить их всех. Но повествуя о пути через зеркальный коридор, я решила саму ментальную атаку не упоминать и сказать, что, воспользовавшись голосом, напала до его атаки, чтобы не попасть под контроль.

Элор слушал молча: и о коридоре, где я потеряла офицеров, и об удушении Броншер-Вара, о бое и придуманную мной историю, что Жаждущий крови за более активное участие в сражении требовал полить его кровью поверженных. И только бледность лица Элора, ходящие желваки да судорожно сжимавшиеся кулаки выдавали его отношение к моему рассказу. А я… я чувствовала гордость за себя и невыносимую, путавшую мысли усталость.

– Я не уйду с должности, – предупредила серьёзно. – Теперь рядом с тобой для меня самое безопасное место. Пусть этот молодняк ещё не вступил в орден Неспящих, но они их убийство так просто не спустят."

"Это был удар по больному месту Элора: заставить его почувствовать себя виноватым за то, что невольно втянул меня в неприятности, уверить, что моя безопасность зависит от него.

– Послушай меня, Халэнн, – неожиданно резко произнёс Элор и наклонился ко мне, заглянул в лицо. – Сейчас ты лежишь здесь, восстанавливаешься и никуда не рвёшься, пока не позволю. Я всё улажу.