Секретарь старшего принца 3

Измученное тело, так верно мне послужившее, расслаблялось, и на меня накатила неподъёмная усталость."

"Эта слабость пугала, но никаким усилием воли я не могла побороть невольное расслабление: слишком много сил и магии я использовала, теперь нужен отдых, просто отдых, а Элор так некстати в меня вцепился.

Отнимая свою тёплую руку, Дарион едва уловимо скользнул пальцами по моей ладони, и её тут же спрятал под собой слой воды, а Элор развернулся и поспешил к своей башне.

– Что тут произошло? – спросила уже его. – Или ответа я недостоин?

– Я решил проверить, как у тебя дела в ИСБ…

Проклятая Бездна!

– …но не смог найти, попытался связаться через метку – и не ощутил тебя, – слова Элор из себя выдавливал, и, несмотря на почти нормальную интонацию, в них клокотала сдерживаемая ярость с нотами страха. – А потом отец потребовал отчёта о выслеживании похитителей Арена, я ответил, что не могу отвлекаться, потому что ты пропал. Тогда-то отец и сказал, что не пропал, а ушёл по его приказу.

Расправив крылья, Элор перепрыгнул очередную трещину в земле, и мы попали в тень его башни.

– Не знаю, что на него нашло, но отец упёрся в моё недостаточно вежливое с ним обращение и наотрез отказался говорить, куда тебя послал, а я… Вернулся с ним поговорить.

Элор как раз развернулся, чтобы пронести меня в дверь башни, и передо мной во всей красе предстали последствия этого разговора: наполовину разрушенный дворец, разломанные беседки, трещины в земле, вывороченные камни… одиноко стоящий возле валуна Дарион, провожающий нас взглядом.

И мне подумалось, что идея Дариона приберечь меня для наследного принца Линарэна не так уж хороша: я слишком много для Элора значу, и если достанусь его брату – покоя и мира в семье Аранских не будет.

В следующий миг мы оказались в сумраке башни. Элор снова взмахнул крыльями, рванул вверх. Шелест разнёсся по высокой шахте эхом. На последнюю площадку Элор приземлился бесшумно и прежде, чем я успела сообразить, чем это обернётся, толкнул крылом дверь в мою комнату.

Разрушенное жилище с тошнотворной откровенностью говорило о моём душевном состоянии. Судорожно вдохнув, Элор крепче прижал меня к себе и прошептал с болью в голосе:

– Халэнн… – Он опустил голову, в полумраке сверкнули его глаза, и надломленный шёпот повторился: – Халэнн…

Элор прижал меня к себе крепко-крепко, поцеловал в лоб, в макушку. Вздохнул… и развернулся к своей комнате. Я не хотела туда, почти боялась, что само пребывание там пробудит во мне прежнюю страсть.

В комнате Элора всё было по-прежнему, и только Сирин Ларн в одной сорочке сидела под окном и читала письмо… Она вскинула голову, показывая своё заплаканное, но счастливое личико.