Секретарь старшего принца 8

Его средний брат высказал предположение, что покушение на тело бога Нергала делает всех вампиров агрессивными, и сами вампиры согласились, что дело именно в этом: лидер Неспящих проник к телу сквозь защиты, повредил его, и на всех пало божественное проклятие. Бога своего они опять куда-то спрятали, оставшихся Неспящих судят.

Опускаю руки в воду, развожу в стороны, снова свожу. Вода окутывает ладони, сочится между пальцами, но я почти ничего не чувствую. Ни снаружи, ни внутри.

Это обстоятельство очень огорчило быстро понявшего всё Элора, хотя он пытался сделать вид, что всё нормально, и уверял меня, что это скоро пройдёт.

Он переживает. И то, что меня не впечатлила комната с покрывалами его тоже очень беспокоит. Ярко встаёт перед глазами воспоминание: мягкое освещение этой комнаты. Среди покрывал превалируют два вида: тёмные и белые. И совсем немного — других расцветок и комбинаций цветов. Я смотрю на них. Касаюсь. Элор предлагает понюхать, и я соглашаюсь — они пахнут им. Это что-то значит, значит важное — где-то в глубине души я это понимаю, но в целом ничего не чувствую.

Не говорю об этом, но Элор понимает по выражению лица. Сжимает мои руки:

— Ри, если ты снимешь абсолют, ты сможешь увидеть себя прежнюю в моих воспоминаниях.

Но я не знаю, что такое абсолют.

Объяснение Элора не помогает: я не чувствую на себе никакого щита. Как не ощущаю чужих эмоций, хотя, по словам Элора, должна.

Ничего не чувствую.

Ни-че-го.

* * *В постели тоже покрывала. Элор с такой надеждой смотрит в глаза, укладывая меня на густой мех. Вглядывается в лицо — и не хочет эту надежду отпускать, хотя видит, что меховое покрывало не действует.

Элор целует мои руки. Лицо. Шею. Тело. Он целует мои ноги. Его прикосновения лихорадочно-нежны, исходящий от него жар способен согреть кого угодно.

Но я ничего не чувствую.

И почему-то мне кажется, что это — идеальное состояние для такой, как я. Правильное.

Хотя огорчать Элора не хочется — он ведь так старается. Так нежно целует. Я обнимаю его за плечи. Он отрывается от моей груди, смотрит в глаза — и всё понимает.

Его лицо, на котором только что была надежда, леденеет.

Прикрыв глаза, Элор вздыхает. Скользящим движением укладывается рядом и, просунув руку мне под голову, подтягивает и прижимает меня к своей груди.

— Можешь телекинезом нас укутать? — спрашивает он.

Повожу рукой — и покрывало, дёрнувшись, наползает на нас. Но едва я это осознаю, мех бессильно опускается, укутав лишь ноги.

— Ничего страшного, — Элор натянуто улыбается и ногой подкидывает, подтягивает покрывало ближе, перехватывает его рукой. Плотно укутывает нас обоих. — Ты обязательно придёшь в себя. Ты очень сильная, Ри, ты обязательно справишься.

Я не очень понимаю, зачем: разве сейчас плохо? Да, я многого не помню, но мне это не мешает.