Секретарь старшего принца 8

Или вампиров…

— Да хоть демонов!

* * *— Ри…

* * *— Ри, очнись! Ри, если ты слышишь меня: сними абсолют, это может помочь… Ри, пожалуйста… Я сожалею… пожалуйста, сними абсолют…

* * *— Ри…

* * *— Я люблю тебя, Ри, очнись, пожалуйста…

* * *— Ри, я тебе покрывала новые сделал. Они такие красивые. Если не очнёшься, ты не сможешь на них посмотреть.

Покрывала… сделанные… это что-то важное.

* * *Я одна в этой темноте.

Но я не должна быть одна!

И всё же я одна…

* * *— Ри…

* * *— Ты справилась, ты всё сделала, Ри, теперь самое время насладиться результатом. Просыпайся, пожалуйста… Тебе ещё род возрождать.

* * *— Ри, Осдар по тебе скучает… И про абсолют — я серьёзно.

* * *— Из герцога Ирданского хороший шпион получился: он сдаёт своих союзников, только золото успевай выдавать. Ри, тут столько дел, пора бы тебе очнуться и показать, на что ещё способен Бешеный пёс… последняя из рода Сирин. Ри, пожалуйста…

* * *— Ри…

Этот голос не даёт покоя. Всё зовёт и зовёт сквозь тьму. Но он не в ней. Он словно за ней… А если он за ней, значит, тьма не бесконечна — есть что-то ещё.

Что?

* * *— С днём рождения. Ты никогда не любила отмечать этот день, потому что он напоминал о Халэнне. И меня посещает безумная мысль, что таким изящным способом ты увильнула от необходимости по-королевски его отметить с подданными и новой семьёй. Знаю, Арена ты недолюбливаешь. Мы могли бы его не приглашать. И никого не приглашать. И не отмечать, если тебе не хочется об этом вспоминать. Плевать на все традиции, только очнись, Ри…

Я двигаюсь на голос. В бескрайности темноты я зачем-то двигаюсь на этот голос. Где-то же он находится.

* * *— Ри, даже не думай, что я оставлю тебя в покое. После такой невероятной победы ты просто обязана очнуться и… Ри… пожалуйста-пожалуйста, просыпайся.

Я больше не былинка: я большая и неподъёмная. Я ещё плыву во тьме, но чувствую себя вплавленной во что-то крупное. В бесконечности тьмы появляется новое движение — в центре меня: тук-тук-тук и шелест, когда центральная часть опускается и поднимается. Всё остальное во мне монолитно.

* * *Тяжёлый неподъёмный кусок, в который я вплавлена, это тело.

Стук — биение сердца.

Шелест — звук моего дыхания.

Я не могу пошевелиться, потому что ранена.

И темнота больше не такая густая.

* * *Бесконечность — столько времени проходит, прежде чем неподъёмные веки раздвигаются.

Свет такой ослепительный, что я снова закрываю то, что называется глазами.

Голова тяжёлая — очень тяжёлая и болит. И что-то горячее прижимается ко мне сбоку, тоже дышит.

* * *Потолок — сплошной узор из лепнины. Замысловатый, сложенный из выпуклостей и теней во впадинах, цепляющий взгляд и бесконечно водящий его по переплетениям. От него трудно отвести взгляд. Особенно после всеобъемлющей темноты.

Тело.