Секретарь старшего принца 8

— Мелочами?! — вспылить получается естественно: внутри всё переворачивается от такого пренебрежения. И всё же, спасибо урокам дедушки, я сохраняю трезвость сознания, чтобы превратить «всплеск негодования» в повод продолжить разговор. — Как ты можешь считать мелочью жизнь целого рода? Мы последние драконы-менталисты, мы… мы… да как ты можешь?!

Каждый миг его молчания — это ощущение надвигающейся катастрофы.

«Ответь!» — молю я."

"— Мне говорили, что ты умная. Но тебе свойственны все ошибки мало живущих, невозможность смотреть на происходящее с высоты. — Его голос вдруг смягчается. — И эти восхитительные реакции тела: учащённый пульс, горячая кровь, страсть и боль. Ты такая живая… Это трудно имитировать, несмотря на все старания.

Опять в интонациях проскальзывают эмоции — едва уловимые, неясные…

Я живая. С реакциями тела.

А у высшего вампира, если верить тому, что о них вроде бы точно известно, настоящего тела нет, лишь сгусток магии, имитирующий плоть… Его эмоции из-за этого притуплены. Он не просто спокоен — он, наверное, не может чувствовать в том же широком спектре, что остальные существа, даже архивампиры с их похожими на человеческие телами.

Так что в голосе, во всём, что высший сказал мне до этого, наверняка есть эмоции, просто они непривычно блёклые. Я не умею их так тонко различать.

Пока не умею.

Изобразив слабость, опускаюсь на колени: я же живая и должна чувствовать нестерпимую боль.

Хрипло дышу. Выдавливаю слово за словом:

— Значит, вам… просто… заплатили? Вам, высшему вампиру, просто… заплатили за уничтожение моего рода?

Оскорбится ли он?

— Какая разница? — нет, не оскорбляется: высший снисходителен. — Твой род в любом случае уже уничтожен, и ты сама скоро умрёшь, если останешься здесь. Ответ на свой вопрос ты получила, убить меня не можешь, так что прояви благоразумие — уходи. Преследовать не буду. У меня к тебе кровной мести нет.

Сосредоточение на его голосе не мешает удивиться:

— Я убивала Неспящих, неужели ты это простишь?

— Неспящие — инструмент. Все инструменты ломаются, если их применить к чему-то слишком твёрдому. Я не в обиде, скоро все вампиры Эёрана станут Неспящими. Иди, пока не стало слишком поздно.

Ещё больше снисходительности… Высший поворачивается к руке бога в своих ладонях, смотрит на миниатюрный серебрящийся порез. Смотрит не жадно, нет; у него странное выражение лица.

— Скажи мне своё имя, — прошу я. — Я должна знать…

— Не должна. — На этот раз звучит почти раздражение. Высший склоняется к божественной коже. — Я Альгал-Тар. Последний король истинного Дрэнта. Прямой потомок лича Нергала.

Нергал до превращения в бога был личем. Меня будто ледяной волной окатывает: его пьёт его же потомок!

Альгал-Тар присасывается к ранке.