Секретарь старшего принца 8

Не знаю, сколько среди них высших вампиров, но бить их будем все вместе. Ты останешься рядом со мной. И будешь использовать стихии, телекинез, голос, ментальные способности. Этого достаточно.

И опять — ни слова о слове Смерти.

Молчу.

Выражение лица Элора меняется: то непоколебимая решительность, то почти мольба, и снова — уверенность.

— Ри. — Он вдыхает и мучительно выдыхает: — Ри… Мы обязательно с ними справимся. Мы их победим. Только не надо торопиться: мы готовим ловушку. Если они избегут этой ловушки — устроим другую. Только не надо спешить, не надо рисковать собой. Разве тебе сейчас плохо? Разве невозможно ещё немного потерпеть?

В голосе и взгляде всё больше сквозит паника.

Похоже, Элор своей заботой меня, как он считает, отвлекает, а сейчас думает, что я собираюсь рвануть на поиски Неспящих.

Нет, я не настолько опрометчива. Уничтожение Неспящих — самое сильное моё желание. Я бы предпочла уничтожать их прямо сейчас, можно поэтапно. В идеале — чтобы они меня боялись, чтобы они в ужасе ждали моей мести. Но я прекрасно понимаю, что последнее — слишком сказочный вариант: Неспящие, если ударить их сильнее, как тараканы разбегутся по другим мирам, и я их не найду. Поэтому вариант с одномоментным мощным ударом сводными силами меня вполне устраивает. Устраивает даже то, что приходится этого ждать. Просто…

Элор сидит передо мной такой рыжий, серьёзный, почти испуганный. И мои глаза жжёт, жжёт так сильно, что, кажется, заплачу.

Просто…

…

Просто без ежедневной пытки трансформацией, теперь, когда я могу свободно дышать, и Элор… почти полностью мой и так приятно заботится обо мне, я всерьёз задумываюсь о вероятности моей смерти.

Теперь в случае смерти потеряю я намного больше, чем возможность возродить род Сиринов.

Просто удивительно, насколько более значимой воспринимается обычная жизнь с избранным в сравнении с долгом, который прежде я считала самым важным, самым определяющим в моей судьбе. Если откровенно, то эти долги (месть в первую очередь и возрождение рода — во вторую) я считала воплощением смысла жизни, себя — всего. И вот эти сверхважные вещи так немыслимо легко пасуют перед самой обыкновенной жизнью. Жизнью, которую я и в рассчёт-то не брала в силу её обыкновенности.

И вдруг оказывается, что эта обыкновенность и есть всё.

Хотя, если подумать, то это логично: из этих обыкновенностей наша жизнь и состоит. Большую часть времени мы проводим в этих моментах, и совсем малую долю занимает время выплачивания Великих долгов. Они — доли секунды в годах нашей жизни, но почему-то кажутся столь значимыми… пока случайное прозрение не позволит увидеть иное.

Слово Смерти я приберегу на самый крайний случай. Менталисты существа прагматичные, мы не для передовой.

— Элор. — Глаза больше не жжёт.