Секретарь старшего принца 8

Теперь, когда он высказался о своих мотивах, я вижу в его взгляде не столько настороженность, сколько попытку оценить меня, высмотреть, правду я говорю или ложь.

Недоверие.

Ударяю кулаком по полу:

— Ой, только не говори, что ты не осознаёшь своей сексуальности!

— Знаешь, с тобой я как-то сильно в этом засомневался. Основательно так.

— Взаимно!

— Могу доказать твою сексуальность прямо сейчас. Раза три или четыре. Могу даже пять… Но ты ведь не согласишься?

Прислушиваюсь к телу. Оно хочет. Определённо очень хочет этих доказательств. Как минимум раза два-три. Даже дыхание перехватывает от мысли об этом.

— Не соглашусь, — подтверждаю я.

И сама понимаю — это ложь. Очередная бессмысленно-привычная ложь.

Я хочу Элора с первого взгляда, пусть сначала это желание проявлялось слабо. Не будь я так раздавлена смертью близких, уверена, реакция на него при первой встрече была бы куда ярче. Чувственнее. Головокружительнее.

Элор вздыхает и снова прикладывается к бутылке.

Почему он не подвергает мои слова сомнению тогда, когда это нужно?

Холодок пробегает по нервам.

Потому что Элор — не менталист. У него — другая форма общения, другое восприятие вообще всего.

«Не менталист вряд ли когда-нибудь сможет тебя понять и окончательно принять, — говорил отец с грустью. — Хотя наши способности могут создать иллюзию связи избранных, о которой мечтает всякий дракон, и даже иллюзию связи дракона с денеей, то, что мы даём, всегда будет восприниматься лишь подделкой. И, что хуже всего, угрозой».

Как же он прав!

— О чём ты думаешь? — спрашивает отпустивший бутылку Элор.

— О том, что нас, менталистов, не любят никто, кроме других менталистов. А ты о чём думаешь?

— О том, что испортил тебе жизнь.

У меня удивлённо дёргаются брови. Такое заявление определённо надо запить, что я и делаю. После чего укладываюсь на колени Элора и смотрю на него снизу вверх. На него такого красивого даже с этого невыгодного ракурса. Но мой взгляд Элор понимает как вопрос, поэтому поясняет:"

"— Я вольно и невольно причинил тебе боль. Ты со мной несчастна, даже до борделя дошла. Семью со мной ты не хочешь и не видишь. Ты не хотела становиться моей избранной и не стала бы, не завись от этого моя жизнь. В жизни ты хотела совсем другого. Меньше масштаба и ответственности, свою собственность, а не королевство. А главное — передать знания детям, возродить род. — В тоне и глазах Элора такая откровенная жалость. И печаль. — Ри, я не могу отменить того, что стал твоим избранным. И… я не могу совсем игнорировать интересы своей семьи, но…

Он умолкает на несколько мгновений, словно набирается сил. И мне страшно. Страшно от того, что он может сказать. Но я не двигаюсь и позволяю ему продолжать.