Секретарь старшего принца 8

— Вейру! Раз ты не хочешь меня удовлетворить…"

"— Ну, Вейра, конечно, такому повороту обрадуется и даже сможет тебя удовлетворить, но я никак не пойму, с чего ты взяла, что я не хочу этого делать? Я очень хочу. Только что об этом сказал.

Мне опять слишком хочется его уязвить, и я спрашиваю:

— Вейра сможет удовлетворить? Ты уверен?

— Знаю.

— Как ёмко. А не у неё ли ты учился женщин удовлетворять? — выдыхаю я и, вдруг представив это обучение, хватаюсь за бутылку. — Спасибо за рекомендацию, кажется, надо Вейру брать.

От этого разговора неожиданно неловко (очень неожиданно: после всех моих открытий о сексе я не думала, что меня можно чем-то смутить), воображение рисует всякие такие образы — не только со мной, с Вейрой тоже, и я присасываюсь к горлышку, заглушая их и всё бурлящее и клокочущее во мне вином. Крепкий напиток ударяет по сознанию, словно пудовый молот, и я, наконец, утопаю в пьяной тьме.

Зато теперь понятно, из-за чего мне приснилась Вейра.

Но с чего померещился Дарион? Я, конечно, вспоминала о нём, но не в одном комплекте с Вейрой.

Попытавшись восстановить в памяти больше подробностей, я, в конце концов, сдаюсь — увы, вино в определённых количествах хорошо подавляет память — и открываю глаза.

Элор смотрит на меня… странно. И ещё эта подозрительная дрожь его пальцев, которую он пытается скрыть, начиная гладить мои растрёпанные волосы.

Я слишком, просто недопустимо трезвая.

Повернувшись, тянусь за бутылкой. Подушки возле столика смяты, словно на них кто-то сидел. Может, даже двое сидели рядом — слишком уж много места примято. И это не следы Ланабет с императором — подушки после них служанка сдвинула.

Взявшись за бутылку, я послушно приподнимаюсь и обрушиваю в себя сразу весь объём спрятанного в стекле вина. Знакомый удар по голове — всё кружится, шумит. Тело вспыхивает приятным расслабляющим жаром, и я падаю на колени Элора.

Он слишком трезвый, поэтому я телекинезом отправляю ему одну из сохранивших содержимое бутылок.

— Благодарю, — нейтрально отзывается Элор и перехватывает вино.

Пробку он вытаскивает зубами и, сплюнув её на подушки, прикладывается к полыхнувшему огоньком горлышку. Снизу я наблюдаю за тем, как дёргается при каждом глотке кадык, а вместе с ним — и заколка на галстуке, и сам галстук.

Ну почему Элор такой красивый даже со столь непривычного ракурса?

Алкоголь не даёт смолчать:

— Можешь не верить, но ты мне понравился с первого взгляда, — произношу и тут же об этом безмерно жалею: ну кто, кто тянул меня за язык?

Поперхнувшись, Элор отводит бутылку в сторону и откашливается. Смотрит на меня сверху. Вопросительно. Настороженно. На щеках у него проступили розовые пятна, и это ему идёт, делает каким-то… милым, уютным.