Сейф за картиной Коровина

Мура отпустил сына, когда Татьяна сказала, что уезжает, но любит его по-прежнему.

Маурицио не смог жить без них. Спустя месяц он тоже засобирался в Россию. Насовсем.

Друзья умоляли его не делать этого, предлагали сначала съездить ненадолго, посмотреть. Никто из них, да и сам Мура, не были в России ни разу. Однако Мура, уезжая навсегда, сказал им, что его родина там, где трое его детей и жена.

Встреча с Мурой была назначена. Придумывая, на чем добираться до города, Дайнека искала предлог отказаться от этой поездки.

Одна только мысль, что она может поехать на Настиной машине, вызывала тошноту. Собственный автомобиль остался в Москве. Здесь на его месте стоял серый «Опель» Вилора.

Однако Дайнека с нежностью относилась к Муре, и ей не хотелось его обманывать.

Услышав первые слова просьбы, Вилор поспешил согласиться. Дайнеке показалось, он с радостью вырвался из цепких ручонок Насти, которая все больше распоясывалась и, похоже, получала удовольствие, оттого, что шокировала Дайнеку.

Когда выехали за ворота, Вилор облегченно вздохнул.

– Между прочим, сильно огорчил девушку, – поддела его Дайнека.

Он лишь пожал плечами.

– Чего ты так мучаешься? Отшей ее или не приезжай сюда.

Она не нашла что ответить. Перед ней стоял тот же вопрос – вопрос взаимности, но отягощенный покушением на убийство.

– Очень смешно… – прошептала Дайнека в ответ на последнюю мысль.

– Я так не думаю, – серьезно сказал Вилор.

Дальше ехали молча. Каждый думал о своем.

Когда машина притормозила на университетской стоянке, Мура уже бегал вокруг своего старенького «жигуленка». Увидев Дайнеку, кинулся навстречу, размахивая какими-то бланками. Он с разбегу сунул их ей в руки:

– Заполнишь – привезешь!

За ее спиной стоял Вилор. Дайнека повернулась, чтобы представить мужчин друг другу, и уже протянула руку, указывая на Вилора, но Мура перебил:

– Мы знакомы. Здравствуй, Джельсомино!

Потом помахал рукой, запрыгнул в машину и умчался.

Дайнека посмотрела вслед Муриной машине, затем перевела взгляд на Вилора. Тот спохватился:

– Не забывай, я тоже учился в МГУ и у него занимался.

– Но почему Джельсомино?

– Это мое «погоняло». Не знаю почему, но так меня называли одногруппники.

– Джельсомино-о-о… – медленно произнесла Дайнека, вслушиваясь в звучание красивого слова. – Ты не в курсе, что означает?

– Понятия не имею, – отмахнулся Вилор.

Дайнеке, правда, показалось, что он знал ответ на ее вопрос, но почему-то не захотел об этом сказать.

Она снова и снова возвращалась мыслями к своей потере. Только утратив Джамиля, она со всей ясностью поняла, что он для нее значил. В такое короткое время, насыщенное болью и страхами, он сумел стать главным человеком в ее жизни.

Как будто услышав ее слова, зазвонил телефон.