Сейчас и навечно

Но даже тогда нечто внутри меня, что хотело танцевать, обладало неистовой энергией, которую я обожала подпитывать. Я отдавала ей все – свой пот, слезы, ноющие мышцы и растянутые связки. Вся моя сущность стремилась отдаться музыке.

Пока я не разрушила все наркотиками. Опорочила. Загрязнила настолько, что танцы – когда по моим венам хлещет кайф, – воспринимались мной как надругательство над чистой энергией.

Я закрыла глаза, позволив первым звукам проникнуть в мои кости, мышцы и сухожилия – я слушала мелодию всем телом. Когда Мариан Хилл запела первые строки, моя спина выгнулась на деревянном полу, и я растворилась: приподнималась на мягких словах и нежных нот фортепиано и словно возрождалась, когда звучал техно-бит.

Я забыла обо всем на свете, жила между нотами, от секунды к секунде, чувствуя только то, что хотела чувствовать, не думая и не останавливая себя. Позволила своему телу говорить за меня через музыку, и в его словах не было стыда. Никакого одиночества внутри.

Только я сама. Живая.

Я рухнула на колени и выгнулась назад, поднимая одну руку вверх и хватаясь за воздух, когда последняя нота растворилась в тишине.

Один удар сердца. Два.

Я смотрела сквозь несколько прядей, выбившихся из хвоста. Грег и Паула не отрывали от меня глаз, а затем склонились друг к другу, чтобы посовещаться. Капля пота скатилась по виску, и я поняла, что скручивающее чувство в животе исчезло. Мой пульс ускорился от танца, а не от нервов, и мне внезапно стало все равно, возьмут они меня или нет.

– У тебя… – Грег обменялся взглядом с Паулой, – настоящий дар.

– Редкий, природный талант, – добавила Паула.

– Спасибо, – выдохнула я. – Спасибо за такие слова.

Каким-то образом мне удалось не расплакаться.

– Вы уже ходили на какие-нибудь прослушивания? – спросил Грег.

– Я переехала сюда на прошлой неделе. Увидела объявление и сразу позвонила.

Они снова посмотрели друг на друга, в их глазах сквозило облегчение.

– Скоро состоится премьера, – сказала Паула. – И мы предпочли бы не проводить очередное прослушивание. Нам нужна полная отдача на репетициях, которые проходят каждый вечер, с шести до девяти вечера, а также во второй половине дня по выходным.

– Да, конечно. Но по понедельникам, средам и пятницам мне придется уходить раньше. Я должна быть в девять в другом месте. Но это недалеко отсюда, в пятнадцати минутах.

– Думаю, ничего страшного, – ответил Грег. – Если это нельзя отменить.

– Хорошо. Здесь не платят, – жестко добавил он. – Это дело любви всей жизни. Независимое произведение искусства, а не коммерциализированная упаковка из блесток и страз.

– Это редкость. – Ей, вероятно, нравилось использовать это слово. – Без прикрас и реально. Никакого притворства, – поведала Паула.