Сейчас и навечно

– Ты что, не слушал? Когда полтора года назад у меня случился передоз на новогодней вечеринке.

– Я слышал, но ты не упомянула о том, что для тебя значило «дно». Или на что это было похоже.

– А ты-то сам, как думаешь, что это было? Отстойно! Но сейчас я чувствую себя прекрасно. Зачем мне говорить обо всем том дерьме, если я уже с ним покончила?

Макс скрестил руки на своей широкой груди.

– Значит, ты здесь только потому, что так приказал в суд?

– Я не хочу облажаться, Макс. Этого и ожидает моя семья. Но я стала лучше, чем была. У меня есть сертификат массажистки, хорошая работа, новое начало. Я обязана верить, что худшие дни остались позади, понимаешь? – Я усмехнулась, осторожно толкнув его в плечо. – Я собираюсь доказать родителям, что они ошибаются, вот увидишь.

Выражение лица Макса немного смягчилось.

– Я не могу рассказывать тебе о том, как бороться с зависимостью, Дар. Это длинный, мрачный путь, который каждый зависимый должен пройти самостоятельно. Но как твой спонсор могу указывать лишь на дорожные знаки, которые ты не должна упустить и которые уже прошел сам.

– И вот тебе мое полупрофессиональное мнение: ты прошла куда меньше, чем тебе кажется.

– Тогда я докажу, что и ты ошибаешься.

Я помог ему установить штангу на место, и он сел, втягивая воздух.

– Все было не совсем так, – ответил я.

Мой лучший друг окинул меня взглядом. Ранним утром в понедельник в спортзале Гастингса всегда было мало народу, так что Джексон мог спокойно читать мне лекции без перерыва, одновременно качая мышцы.

– Я люблю тебя, бро, но ты все свои мозги растерял.

– Да ладно, Джекс, ты же знаешь о моем обещании. – Я направился к силовому тренажеру на трицепс. – Что, черт побери, я должен был сделать?

Моментально в моем воображении вспыхнула она: обнаженная, прижавшаяся ко мне; ее темные волосы рассыпались по моей подушке, а лучезарная улыбка светилась в приглушенном свете утра.

Я раздраженно встряхнул головой.

– Нельзя закрутить однодневный роман с человеком, который живет в одном доме с тобой. Это безумие.

– А нечто большее, чем одна ночь, невозможно? – спросил Джексон, приподняв бровь.

– Да. Если все пойдет наперекосяк – а так оно и будет, – то мне придется переехать.

Друг усмехнулся, сузив глаза.

– Погоди. Если вся эта ситуация с милой Дарлин настолько безнадежна, то почему мы ее обсуждаем? Ты хочешь, чтобы я образумил тебя, верно?

– Ошибаешься, – ответил я. – Я просто поведал тебе о последних новостях. О новой соседке в моем доме. – Я услышал, как глупо это прозвучало, но продолжил говорить, словно мог похоронить свои слова в следующих: – Мы слишком разные. Несовместимые. Она…

– Она несерьезная, – сказал я. – А я да.

– Преуменьшение века, – пробормотал Джексон.