Сейчас и навечно

– На этом слушании по вопросу об опеке и установлении отцовства по делу несовершеннолетней Оливии Эббот секретарь суда зачитает результаты ДНК-теста, полученные на прошлом слушании, которое было отложено.

Он кивнул, и секретарь начала вставать с места.

Мистер Голлуэй, сидевший рядом со своими клиентами на другой стороне зала суда, вскочил на ноги первым.

– Ваша честь, прежде чем мы начнем, Эбботы попросили меня зачитать заявление суду.

Судья Чен нахмурился, взглянув на него поверх очков.

– Надеюсь, это не приведет к очередной судебной задержке, мистер Голлуэй?

Я подтолкнул Джексона плечом, но тот лишь пожал плечами.

– Хорошо, – сказал судья. – Приступайте.

Голлуэй прочистил горло и принялся за чтение.

– Мои клиенты, Джеральд и Элис Эббот, настоящим хотят отозвать свое ходатайство об опеке над Оливией Эббот. Этим заявлением они прекращают действие заявления и требуют, чтобы результаты теста на отцовство оставались запечатанными на неопределенный срок и/или были уничтожены. Кроме того, они, как родители умершей Молли Эббот, добровольно вписывают в свидетельство о рождении Сойера Хааса, признавая его единственным опекуном Оливии Эббот, как того требует закон.

На меня словно обрушилась лавина. Едва я осознал первое предложение, прочитанное Голлуэйем, как он принялся за следующее. Ошеломленный, я взглянул на Джексона, который изо всех сил старался не вскочить с места. Повернулся к Дарлин, сидевшей рядом с Генриеттой. Ее ладони были прижаты ко рту, слезы текли по щекам. Наконец мой взор привлекли Эбботы. Доброе лицо Элис было залито слезами, а Джеральд плотно сжимал губы. Они крепко держались за руки на столе.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, не совсем уверенный в том, что именно из этого выйдет, но Голлуэй продолжал читать:

– Эбботы также выразили желание выплачивать алименты на ребенка в размере пяти тысяч долларов в месяц до тех пор, пока не станут известны результаты экзаменов мистера Сойера Хааса и не будет обеспечено его трудоустройство. Эта поддержка предоставляется без каких-либо оговорок и условий. – Голлуэй посмотрел на меня и улыбнулся. – На этом все.

– Осознают ли ваши клиенты, мистер Голлуэй, что отказ от всех притязаний на опекунство – постоянное и частичное – означает, что любое посещение или контакт с Оливией Эббот остается исключительно на усмотрение мистера Хааса?

– Полностью осознают, Ваша честь. Но они надеются, что мистер Хаас учтет их веру в то, что он является настоящим отцом Оливии, и что он готов предпринять шаги, которые окажутся лучшими для всех сторон.

Я снова подтолкнул Джексона, который не нуждался в подсказках. Он вскочил на ноги.

– Он сделает это, Ваша честь, – сказал Джексон, и я немного удивился взволнованному тону друга.