Сейчас и навечно

 – Ни один из отвлекающих маневров, которые нам велела попробовать инспектор, не сработал.

– Ей не нужно отвлекаться, – тихо сказала я. – Она просто хочет к папочке.

Я прошла к рабочему столу Сойера и села на его стул с Оливией на руках.

– Где папочка? – всхлипнула она. – Хочу к папочке.

– Знаю. Он скоро будет дома, милая горошинка. Совсем скоро.

Я погладила ее по спине, укачивая в своих руках как могла. Эбботы сидели за кухонным столом и смотрели на меня, словно на укротительницу тигров или волшебницу. Плач Оливии перешел в икающие всхлипывания, а затем она заснула.

– Мне уложить ее в кроватку? – прошептала Элис, поднимаясь со стула.

– Нет, хочу подержать ее на руках, – сказала я. – Не знаю, как долго это еще продлится.

Джеральд и Элис застыли, выглядя одновременно огорченными и обиженными. И Элис вернулась на свое место.

– Я хочу быть честной, – сказала я. – Понимаю, что вы стараетесь делать все правильно, но тем самым причиняете боль людям, которых я люблю.

– Знаю, – устало согласилась Элис. – Мы плохие парни, не так ли? Но Молли… она была нашей единственной дочерью. И Оливия – наша единственная связь с ней. Она часть нашей семьи.

– Она и семья Сойера тоже, – воспротивилась я.

– Вы так в этом уверены? – спросил Джеральд.

Я не ответила. В неловкой тишине продолжала укачивать Оливию в течение часа, пока мои руки, и так ломившие после массажа, не заныли.

– У меня сейчас руки отвалятся, – пожаловалась я. – Пойду уложу ее.

С трудом, но я встала со стула и отнесла Оливию в ее комнату. Уложила ее, и она захныкала и зашевелилась во сне, будто вот-вот собиралась проснуться. Но через несколько мгновений ее дыхание выровнялось, а красные пятна на щеках почти исчезли.

Я, прихрамывая, вернулась на кухню и села за стол к Эбботам. Воздух между нами был раскален до предела, и я, обычно выкрикивающая первые пришедшие в голову слова, теперь старалась подбирать их тщательно, чтобы не навредить Сойеру. Помочь Сойеру, если смогу.

– Как ты повредила ногу? – поинтересовалась Элис.

– Не в погоне за очередным кайфом, – выдала я и поморщилась.

– Наш адвокат посоветовал нам выяснить, кто живет в одном доме с нашей единственной внучкой.

– Вы должны понять, – вмешалась Элис. – Мы не видели дочь два года. Звонки и сообщения были нерегулярны, а затем и вовсе прекратились. Мы жили в страхе перед визитом полиции или телефонным звонком посреди ночи.

– И вот мы получили звонок, – продолжил Джеральд. – Наша девочка погибла, но ее подруга рассказала, что у нее остался ребенок.

Глаза Элис наполнились слезами.

– Я никогда не была так напугана и… потеряна. Нашего единственного ребенка больше не было, а ее девочка – беспомощная маленькая малышка – в руках незнакомца.