Седьмой круг

Много раз, отправляясь на утреннюю прогулку, они проезжали мимо этого трагического места, но Мельбурн всегда избегал даже беглого взгляда в сторону вершины холма, усыпанной крестами. Но мог ли он забыть…. Страшная неприглядная реальность ворвалась в придуманный солнечный мирок Элизабет, раскрасив небо черными красками. Сколько не закрывай глаза, от правды не убежишь. А его правда, правда Ричарда Мельбурна покоиться под замерзшими землями на вершине холма. Боль всегда будет жить в его сердце, боль и ненависть к тем, кто оборвали жизни любимых и близких людей. И она была все время в нем, спрятанная от Элизабет за каменными стенами его души.

— Ричард. — одними губами произнесла Элизабет, вцепившись ледяными пальцами в кору дерева. Боль сковала ее легкие, в глазах потемнело. Что это? спрашивала она себя. Простое человеческое сострадание, и или горечь от осознания, что она теряет его, теряет состояние неведения и слепоты? Девушка смотрела на его ссутулившиеся плечи и поникшую голову. Он держал под уздцы своего жеребца, и не отрывал глаз от одной из могил. Элизабет догадывалась, какой именно. Вся поза графа выражала скорбь и отчаянье, и это не могло не ранить наблюдавшую за ним из-за дерева Лиз. Она не хотела, чтобы он продолжал страдать, но и безумно ревновала к той, что давно нет в живых. Эта женщина приняла страшную смерть, и забрала с собой его сердце и часть души. "Я люблю его", неожиданно осознала Элизабет. Это открытие ошеломило ее, разбив вдребезги все представления здравом смысле. Была ли ее любовь реальной, или, своего рода, защитной реакцией, которой можно оправдать внезапную капитуляцию? Девушка не знала ответа на этот вопрос, но ее сердце обливалось кровью, когда она смотрела, как мужчина, долгие месяцы измывавшийся над ней, стоит в одиночестве возле могилы своей жены и сына и страдает. Невыносимо просто наблюдать за ним, спрятавшись за деревом, как случайный соглядатай. Душевная потребность быть рядом, поддержать, помочь и защитить толкнула ее вперед. Она не могла, не способна была бросить его во мгле тягостных воспоминаний. Он так долго был один. Ожесточенный, пульсирующий от боли, наполненный яростью и гневом, одержимый жаждой мести. Все, что пережил Ричард — агония, гнев, невыносимые страдания, дикое чувство вины и собственной ненужности — захлестнули и наполнили ее осмыслением. Теперь Элизабет Невилл поняла, кем была для него долгое время. Отражение его ярости, средство от душевной боли, и он сделал все, чтобы приблизить ее к себе, прировнять, разрушить, но когда ему это удалось, он испытал страх и раскаянье, глядя на свое отражение в ней, и попытался спасти. Спасти то, что еще осталось от нее.