Седьмой круг

Даже неугомонная Джейн Митчелл с ее моралью опустила руки, поняв, что противостоять двоим сумасшедшим не в ее силах. Ричард повысил ее жалование до баснословных размеров, и чопорная праведная гувернантка замолчала, пустив ситуацию на самотек.

Мельбурн забросил друзей и дела, и все свое время посвящал Элизабет. Он не мог насытиться ее обществом, ее телом, ее язвительным и нежным в минуты страсти язычком, ее мелодичным смехом и хрипловатыми гортанными звуками, которые издавала девушка, когда они оказывались в темноте его спальни. Одержимость этой женщиной была сродни неизлечимой болезни, от которой не было лекарства и спасения. Да он и не искал освобождения. Наоборот, Ричард воспринимал каждое мгновение, как радость и подарок, редкостный и недолговечный. Отдавался ей с отчаяньем умирающего, словно ожидал, что каждый миг, каждый вздох и ласка могут стать последними. Элизабет чувствовала в нем эту напряженность, но молчала. Она понимала, что им предстоит разлука, и не хотела отягощать ощущение счастья ненужными и тяжелыми разговорами о будущем. Когда-нибудь им будет больно, но не сейчас. Не сегодня. И ее совершенно не смущало откровенное презрение мисс Митчелл, и других обитателей замка, считающих связь Элизабет и графа непристойной и достойной порицания. Девушка понимала, что они осмелились перешагнуть все допустимые границы, но разве им это впервой? Что значит мнение горстки людей и осуждение общества, если ей по-настоящему хорошо с Ричардом? Ее душа, уставшая от противостояний и ненависти, постепенно отогревалась. Чувства, мысли, желания и мечты, вера в завтрашний день — все, что казалось потерянным и безжалостно украденным — было возвращено. И Лиз не заглядывала внутрь головоломки, в поисках ответов и причин. Она была спокойна и не видела ничего предосудительного в тех чувствах и нежных ночах, что соединяли ее и графа Мельбурна.

Каждое утро они отправлялись на соколиную охоту, или просто гуляли, катались верхом, отдыхали возле чистого живописного озера, что пряталось за холмом, наведывались в деревни, чтобы пообщаться с крестьянами, выслушать их жалобы или благодарности графу. Несколько раз Ричард возил Элизабет на рыночную ярмарку, и скупал все, на чем останавливался ее взгляд. После обеда любовники возвращались в замок и закрывались в библиотеке, где вместе читали, играли в шахматы или просто разговаривали. Они научили друг друга смеяться и радоваться каждому мгновению нежданно свалившегося на них счастья. О былых обидах не было сказано ни слова. Конечно, Элизабет ничего не забыла, а просто задвинула мрачные воспоминания в долгий ящик, не позволяя темным мыслям испортить перемирие с Ричардом. Он всячески поддерживал ее, не касаясь запретных тем, не задавая вопросов.