Седьмой круг

— Ты променяла мою жизнь на свою свободу, разве я могу продолжать презирать тебя, Элизабет?

— Вы сказали, что заставите меня пожалеть об этом. — напомнила девушка, не желая поддаваться не внезапно появившейся нежности во взгляде и доброте.

— Возможно, — согласился Ричард, помрачнев, — Но не осознанно.

— Так не бывает. Человек всегда знает, когда его действия причиняют другому человеку зло.

— Вы ошибаетесь, мадам. Иногда люди слепы и чрезмерно уверены в своей силе. Боюсь, что и я не исключение.

Элизабет ничего не ответила на его туманное замечание. Приоткрыв дверь покоев графа, она окликнула слуг, дежуривших у входа, и передала поручения Мельбурна.

Когда все было выполнено, и чистый, удовлетворенный и посвежевший граф снова был уложен в постель, Элизабет подобрала свои скудные пожитки, сложенные в углу, и направилась к двери, считая возложенную на нее миссию, выполненной. Властный суровый голос графа заставил ее остановиться.

— Куда это вы собрались, миледи? — спросил он.

Девушка обернулась и растерянно посмотрела в темные строгие глаза графа Мельбурна.

— Вы здоровы, милорд. Мне на зачем оставаться здесь.

— Я вовсе не здоров. Мне все еще нужна ваша помощь. Я с трудом передвигаюсь, и самостоятельно не в силах дойти даже до стульчака в стене за драпировкой.

— Вам помогут ваши слуги. Вряд ли я настолько сильна, чтобы удержать вас.

— Вы сами знаете, как много силы скрывается в вашем хрупком с виду теле. Вы останетесь здесь. Это приказ. — тоном, не терпящим противоречий, заявил Ричард.

Элизабет совсем растерялась.

— Но это уже неприлично. — попыталась оспорить его решение девушка.

— Когда вы спали в этой постели, обнимая меня, словно преданная любовница, то не считали свои действия не приличными.

— Вы бредили, я пыталась утешить вас. — вспыхнув, воскликнула в свое оправдание Элизабет.

— Миледи, я здесь хозяин, и я решаю, что прилично, а что нет. Я желаю, чтобы вы продолжили ухаживать за мной. Не бойтесь, я не стану вас склонять к тому, чего вы не хотите. — мрачная улыбка тронула его губы. Элизабет не верила ему. Но ей пришлось остаться. Она уже проиграла свою свободу. Но должна попытаться еще раз…. Луиза и Мэри говорили, что он милосерден к тем, кто проявляет послушание. Что ж, пора наступит на горло своей гордости, если она не собирается сгнить здесь заживо. Она была не в том положении, чтобы и дальше бравировать своим непреклонным характером. Девушка помнила слова отца о короле, о тех днях, когда он только начал править. Они звучали так: в мягких лапах льва скрываются беспощадные смертоносные когти.

Не смотря на высказанное ранее заверение о своей слабости и необходимость в ее уходе за ним, уже вечером Элизабет заметила, что силы графа возвращаются к нему весьма стремительно.