Седьмой круг

Но я отчаиваться не намерен

Я знаю малой капли образец,

Точившей мрамор и гранит усердьем.

Слезой, мольбой, любовью, я уверен,

Любое можно тронуть из сердец,

Покончив навсегда с жестокосердьем".

— Это прекрасно, Элизабет. — хриплый голос заставил девушку вернуться из мира грез. Она резко захлопнула ставни, и обернулась. Ричард Мельбурн, приподнявшись на своих подушках, внимательно наблюдал за ней. Его глаза не упустили ничего. Ни отстранённой улыбки, блуждающей на губах, ни мечтательной печали в прекрасных глазах, не развивающихся свободных от оков белокурых волос.

Сердце ее подпрыгнуло в груди, облегчение разлилось по венам.

— Это Франческо Петрарко, милорд. — спокойно сказала она, ничем не выдавая своей радости. Одеяло спало с его плеч, открывая сильный пресс, и бордовую полоску шрама от ее удара. Оказавшись возле кровати, девушка быстро натянула одеяло, закрывая его от холода.

— Вам нельзя простудиться. — сказала она, не глядя ему в лицо.

— Это любимая книга моей жены, но я говорил не о стихах. — произнес он, поднимая ее подбородок кончиками пальцев, и заставляя взглянуть в синие глаза. — А о тебе.

Элизабет нервно сглотнула образовавшийся в горле комок, ресницы ее затрепетали, и она отвела взгляд.

— Хорошо, что вы вернулись, милорд. — прошептала она взволнованно.

— Да, и воняю так словно не принимал ванну полгода. — усмехнулся Ричард, отпуская ее.

— Это не так. Вас ежедневно купали и меняли белье.

— Какой ужас. Ты присутствовала при этом?

— А разве здесь есть, где укрыться? — отпарировала Элизабет. Ее радовал положительный настрой Ричарда. Он явно был хорошем настроении.

— Распорядись насчет ванны. Хочу мытья, бриться и есть нормальную пищу. Ты заморила меня своими бульонами и отварами. Я так похудел, что не чувствую своего тела.

— Так распорядился лекарь. Я лишь следовала его советам.

— Я не обвиняю тебя, Элизабет. — покачал головой Ричард Мельбурн. — Как давно я болен?

— Всего-то? — удивился граф. — Мне показалось, что прошла вечность. Я постоянно слышал твой голос. Если бы не он, кто знает, нашел бы я дорогу назад иди нет.

Их глаза встретились, и девушка невольно вздрогнула, уловив в глубокой синеве глаз графа беззащитное выражение, так не свойственное ему.

— Я позову слуг. — отвернувшись, нервно сказала она, но граф удержал ее, мягко ухватив за локоть.

— Я помню все, миледи. Вы были так нежны и добры ко мне. Не меняйтесь, прошу вас.

— Вы обвиняли меня в притворстве, это вы тоже помните? — брови девушки надменно взлетели.

— Я был не в себе. Простите меня. — ласково сказал он, не переставая удивлять Элизабет.

— По-моему, вы и сейчас не в себе. — пробормотала она, смутившись.