Седьмое небо в рассрочку

У Шатунова зрение, как у орла, который видит суслика с пятикилометровой высоты, значит, в самом вопросе заложена ирония с вытекающими последствиями. За неполных сорок лет Гоге не приходилось бывать в жестоких переделках, у Шатунова же не служба, а лафа, и так продолжалось лет десять. Но вот представился случай показать себя в деле и лопухнулись так, что теперь Гога не знал, к какой казни готовиться. От ответа не увильнешь, пришлось поведать о коротком и прискорбном приключении:

– Мы их догнали. Договорились с Крючком стрелять по колесам, я выстрелил первым, сразу за мной – Крючок…

Поскольку в Шатунове не чувствовалось ни йоты агрессивности, Гога осмелел и позволил себе толику гнева:

– Нашу тачку вдруг повело! Я не понял, чего ее заносит! Гляжу – Стас не может выправить, хватаюсь за руль… чтоб помочь ему! И тут нас – на бок! Слышу – крыша трещит, все мелькает, где я – не пойму. Потом кидануло, еще разок перевернуло…

– Короче, – сказал Шатунов.

– Можно я? – вступил Крючок. – Я знаю, почему мы смялись. Когда мы с Гошкой выстрелили и… и не попали… из джипа с разных сторон открылись дверцы и показались двое. Они выстрелили сначала по колесам Стаса…

– Стало быть, попали? – уточнил Шатунов.

Крайне неприятно признавать, что кто-то искусно тебя обставил, а куда деваться? Тут еще Марин спустился вниз и рассматривал «убитый» транспорт, что раздражало пострадавших.

– Ну да, – вздохнул Крючок. – И сразу по нашим колесам… А тут откос ведет вниз, ну, мы друг за другом… Машину Стаса задержали бетонные столбы – и откуда они там? Иначе… мы костей не собрали б.

– Ммм, стреляли ювелирно, – подлил масла в огонь Марин, присев у колес.

Шатунов ходил туда-сюда вдоль обочины под виноватую речь Крючка, парня простоватого, безобидного и чуть-чуть туповатого, но охраннику большой ум вроде как не нужен:

– Посмотрел бы я на тебя, Марин, если б ты был на нашем месте. Уж точно не скалился бы, как сейчас. Срезали нас за секунду! И по газам дали. А могли убить. Запросто. Но не убили.

Непроизвольно пострадавшие в аварии перевели взгляды на автомобили – жалкое зрелище, не ремонт светил машинам, а кладбище.

– За что я вам плачу? – Начал Шатунов с тихой ноты, но потом разошелся… Что показательно – вовсе не разбитые иномарки разозлили его.