Седьмое небо в рассрочку

Надеюсь, подруга знает, за что была убита ваша Ксения. В общем, хватит пить, ложитесь спать.

Шатунов презрительно фыркнул: какой-то сопляк, которого он нанял, командует! Поставить на место Марина он поленился, мозг действительно изрядно затуманился, ибо спиртного выпито… лучше не смотреть в сторону, где стояли пустые бутылки.

Тем временем сопляк дошел до двери, однако повернулся к шефу и не отказал себе в последнем слове перед сном:

– Ваша сумасшедшая жизнь мне непонятна. А Пашку жалко. Вы оба лишили его матери, хотя ваши проблемы были решаемы, просто вам обоим нравилось жить в адреналиновом угаре. Тайна, связывающая обоих, встречи – опять же тайком, любовь дикая, страстная, сумасшедшая… все это кипятит кровь и держит на постоянном уровне взрыва гормоны, но не есть нормальность! Спокойной ночи…

В дверь, когда захлопнулась, полетел стакан, звон свидетельствовал, что разлетелся он вдребезги. Вот так и внутри Шатунова: все в осколках, а в них – горечь поражения, запоздалое раскаяние, элементарная тоска, которая теперь никогда не пройдет.

Утром часа три Сабрина валялась в постели, ворочаясь с боку на бок и думая. Такая разница в возрасте… но ее восхищал поступок Дубенича. К тому же он импозантный, представительный, симпатичен для своего возраста и безумно богат – это, безусловно, наиболее ценное достоинство. Нет, если б она была влюблена в него, то двадцать шесть лет разницы вряд ли смутили б, но не влюблена. Сие трепетное чувство дается не каждому, кого-то бог обделяет, обделил и Сабрину.

Она отбросила одеяло и соскочила с кровати, иначе будет бесконечно возвращаться к своему спонсору, этого делать не стоит, уж слишком велик соблазн.

Дом скоро развалится, лестница скрипит, будто состоит из трухи, окна пора менять, обои переклеить… Сабрина тряхнула головой, освобождаясь от бытовых забот, ведь сразу встает вопрос: где брать деньги? Неужто придется мамин ресторан взвалить на свои плечи? От этой мысли испортилось настроение, ибо вложений потребуется… И тут деньги, и там деньги – везде деньги.

На кухне она остолбенела. Мама не в омолаживающей маске на лице, которая зачастую отвратительно воняет, не с компрессом на шее, не в халате, а при параде. Перед настольным зеркалом Тата старательно прятала недостатки на лице за слоем пудры, одновременно затягивалась сигаретой и запивала глотком кофе. С чашкой растворимого кофе Сабрина уселась напротив и, громко размешивая сахар, недовольно произнесла:

– На этот раз кого идем брать?

– Не смей! – взвилась Сабрина. – У него без тебя полно забот.

– Пусть займется и нашими, – пожала плечами Тата, выбирая губную помаду из десятка тюбиков. – Не умрет. Между прочим, мы его семья.

– Ты семья, ты? Очнись!

– Не я, так ты.