Седьмая жертва

И речь шла вовсе не о болезнях (в этом как раз ничего удивительного не было, так как существуют законы наследственности), а именно о несчастьях вроде преступлений, аварий или несчастных случаев. В какой-то газете я даже читал о совершенно невероятном с житейской точки зрения совпадении: двое братьев по очереди попали под машину в одном и том же месте, причем за рулем в обоих случаях сидел один и тот же человек. Стать жертвой спившегося алкаша, маньяка или обколовшегося наркомана? Умереть от руки тупых, безмозглых бандюков, готовых расстрелять толпу ради сотни долларов? Погибнуть под колесами машины, за рулем которой сидит бесшабашный, не знающий правил идиот? Разве это достойный конец для представителя рода Данилевичей-Лисовских-Эссенов? Как человек, умеющий просчитывать вероятность, я отдавал себе отчет в том, что правильным, безопасным и грамотным поведением я могу свести риск такой смерти до минимума. Но минимум этот окажется в итоге не столь уж мизерным, чтобы им можно было пренебречь. Сделать его нулевым возможно, только запершись в собственной квартире, никуда не выходя и никому не открывая дверь. Это не решение проблемы.

Оставалось только два пути, позволяющих избежать той смерти, которую, я считал недостойной. Первый – покончить с собой уже сейчас, не дожидаясь, пока меня подстережет несчастный случай или тяжкая болезнь. Этот путь по зрелом размышлении я отмел. Во-первых, я не могу собственными руками лишить себя жизни. Ну не могу – и все тут! Инстинкт самосохранения у меня развит нормально. Во-вторых, самоубийство (и это ярко показал пример моей второй супруги Натальи) вызывает у знавших тебя людей не только недоумение, но и сильные подозрения в твоей психической неполноценности, а этого я допустить не мог. Не хватало еще, чтобы обо мне говорили, будто я впал в депрессию и свихнулся! Это я-то! Никогда в жизни этого не будет.

Но есть и второй путь…

КАМЕНСКАЯВсе стены в ее кабинете были увешаны большими листами ватмана. На этих листах Настя карандашом записывала по определенной схеме данные о Викторе Шувалове и его окружении, о Серафиме Антоновне Фирсовой, ее соседях и знакомых, о фелинологе Казакове и его связях, о стороже Валентине Казаряне, а также о тех четверых, которых она наметила как возможных (хотя и крайне маловероятных) кандидатов на роль Шутника. Уж если проверять версии, так все подряд, а не сообразуясь с собственными вкусами и пожеланиями. Доценко, Сережа Зарубин и подключенный к работе Коля Селуянов приносили Насте эти сведения, и она терпеливо и методично заносила их в схемы и таблицы, надеясь на то, что когда-нибудь и где-нибудь эти сведения если не пересекутся, то хотя бы прикоснутся друг к другу.