Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Вот только не надо брызгать слюной, вопрошая, на кой ляд вообще бессметному заклинателю пища — уж поверьте, он вдоволь хлебнул этого в разделе комментариев. В конце концов, он ведь не с пика Кусин, так с какой радости он должен изображать из себя аскета?

Однако, похоже, появление Шан Цинхуа нарушило пасторальную идиллию, из-за чего Ло Бинхэ бросал в его сторону отнюдь не ласковые взгляды. Под осуждающим взором учителя он был вынужден скрывать своё недовольство, и всё же, когда Шэнь Цинцю, обменявшись приветствиями с давним другом, пригласил его «пойти посидеть в доме», лицо Бин-гэ явственно потемнело.

Подвластные романтическому влечению, эти двое выстроили себе домик меж зелёных гор, близ изумрудных вод — оглядевшись, Шан Цинхуа не мог не признать, что они и впрямь свили себе весьма уютное гнёздышко.

— Неплохой у вас домик, — бросил он, присаживаясь на плетёный стул.

— Могло ли быть иначе, учитывая, кто его возвёл? — рассудил Шэнь Цинцю, обмахиваясь веером.

— Вы устроились куда как лучше, чем я, — нахально заявил Шан Цинхуа. — Я вот думаю: быть может, меня осенит свет щедрости Гуа-сюна [13], и я смогу ненадолго здесь задержаться, вкусив беззаботной жизни?

— Увы, ты не вовремя, — отозвался Шэнь Цинцю. — Мы собираемся трапезничать.

— Почему же не вовремя? — не сдавался Шан Цинхуа. — Как говорится, прийти вовремя лучше, чем прийти рано, так что, сдаётся мне, я зашёл очень даже удачно. Дайте-ка посмотрю, как у вас там с готовкой! — Едва договорив, он целеустремлённо двинулся в сторону, как он думал, кухни, а за занавесью…

…Обнаружился Ло Бинхэ в простой чёрной рубахе с закатанными рукавами — и с убийственно-суровым выражением лица. Как раз в этот момент он с молчаливой решимостью… месил тесто.

На его сосредоточенном лице виднелись два белых пятна от муки, она же повисла на ресницах. Ком теста он раскатывал с такой силой, словно это было не тесто, а грандиозный свиток, на котором начертана вся Поднебесная.

Нет-нет-нет-нет-нет…

Это зрелище чуть не заставило Шан Цинхуа замертво упасть от страха, наполнив его душу смятением.

И это любовно созданный им невероятно крутой герой, способный мановением руки подчинять целые народы, главный жеребец его новеллы Бин-гэ!

Месит тесто!

Делает лапшу [14]!

Лапшу-лапшу-лапшу… (тут его закоротило [15])

Вот уж воистину несказанное святотатство!

Тихо удалившись, Шан Цинхуа вновь уселся за стол и хотел было выпить чаю, чтобы прийти в чувство, но Шэнь Цинцю ловко перехватил чашку:

— Моя.

— У вас тут что, ещё одной чашки не найдётся? — бросил всё ещё трепещущий от страха Шан Цинхуа. — Дать её мне было бы очень любезно с вашей стороны.

— Сам знаешь, что никакой второй чашки быть не может. Так что эта — и его тоже. — С этими словами Шэнь Цинцю указал в сторону кухни.