Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Линьгуан-цзюнь неторопливо отвёл руку от треснувшей колонны, бросив:

— Думаете, что раз вы не собираетесь выходить наружу, то я не сумею достать вас там?

Он решил попросту обрушить ледяной дворец, раздавив Мобэй-цзюня или похоронив его живьём!

Глядя на ползущую по ледяной колонне сеть трещин и Линьгуан-цзюня, который изготовился нанести второй удар, Шан Цинхуа поспешил остановить его:

— Выхожу я, выхожу!

И, словно загнанная в угол лягушка, прыгающая на раскалённую сковороду, он нехотя выскочил из круга.

Покинув его пределы, он не мог надеться на возвращение. Скользнув к нему подобно злобному духу, Линьгуан-цзюнь ухватил Шан Цинхуа за руку.

— Какой мне прок от одного тебя? Немедленно погаси пламя!

На самом деле Шан Цинхуа и сам пребывал в изрядном смятении — он не знал, сколько сможет продержаться Мобэй-цзюнь, подавляя враждебную энергию. Если огонь «чёрного солнца» опадёт прежде, чем он успеет, отрегулировав потоки энергии, успешно закончить поглощение семи ступеней мастерства, то все усилия Шан Цинхуа обернутся обыкновенным фарсом.

— Я знаю лишь, как возжечь его, а не как погасить.

— Тогда пусть он выйдет!

— Это… Цзюнь-шан, вы же сами видите, что в подобном состоянии он не может выйти, даже если бы хотел.

Тогда Линьгуан-цзюнь с холодной усмешкой опустил ладонь на грудь Шан Цинхуа напротив сердца и благодушно предположил:

— А если я, скажем, заморожу твоё сердце, быть может, он выйдет, поддавшись порыву?

— Если какой-то хренов «порыв» может позволить покинуть огненный круг, то я предложил бы Цзюнь-шану под воздействием «порыва» попробовать в него зайти…

Больше он ничего сказать не успел.

Линьгуан-цзюнь шёпотом промурлыкал ледяное заклятие и, продолжая радостно напевать, обратился к племяннику:

— Мобэй, а Мобэй! Твой младший дядя готов признать свою ошибку — вопреки ожиданиям, у тебя и впрямь есть верная собачка, готовая следовать за тобой до последнего. Жаль будет, если её не станет, правда?

Там, где прежде билось сердце Шан Цинхуа, воцарилось царство холода и стужи.

Потянувшись к Мобэй-цзюню, заклинатель посиневшими губами выдавил:

— Цзюнь-цзюнь-цзюнь-шан!

— Говори, — велел ему Линьгуан-цзюнь.

— Вы так… зам-м-мор-розили моё с-сердце, что я… я… я… не могу выдавить ни слова, т-так что он ед-два ли услышит м-меня, чтобы поддаться «п-порыву». Если вы п-позволите мне поделиться своими соображениями, то лучше п-побейте меня — обещаю, что в таком случае я п-приложу все усилия, чтобы кричать что есть м-мочи.

— Гм, — призадумался Линьгуан-цзюнь. — Но моя рука тяжела — что если я, не рассчитав силу, прибью тебя по чистой случайности?

— Всё в п-п-порядке, я это выд-держу, — заверил его Шан Цинхуа.